Pandora Hearts RPG

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Pandora Hearts RPG » Вне времени » AU. Жених жаждет крови или невеста никого не будет убивать!


AU. Жених жаждет крови или невеста никого не будет убивать!

Сообщений 61 страница 88 из 88

61

Вот Гилберт и Шарлотта по очереди ответили да, при том "да" невесты было несколько потухшее, без тех эмоций, с которыми она готовилась к этому дню, вот они уже обменялись кольцами, поцеловались...
Официальная часть свадьбы закончилась. Теперь началась та часть, в которой гости веселятся, болтают друг с другом, что-то горячо обсуждают, пьют вино. Стоило только Элизабет моргнуть - как молодожены уже пропали из видимой территории.
Лиззи только как-то отсутствующе вздохнула, таким же отсутствующим взглядом прошлась по головам гостей. Ах, если бы это было Сабрие... Сейчас все было бы... плохо. Но не будем в такой день о плохом.
Взяв бокал вина, леди Баскервилль отошла к окну. Дождь все не прекращался, однако веселый шум толпы заглушал печальные звуки дождя, бьющего по листве. Элизабет находила этот звук очень приятным и успокаивающим. Во время дождя даже ее бурная активность утихомиривалась, и на место ей приходило умиротворение. Что, наверное, странно, как порой думала сама Лиззи. Дождь всегда приносил испекшейся на солнце земле новую жизнь, словно бы даря мервецу молодую душу и вдыхая в труп жизнь. Ведь как без души (или влияния Бездны) не оживет мертвец, так и мертвая земля не сможет ничего толком "родить" без воды, не так ли?
Элизабет отпила немного из бокала и вновь скользнула взглядом по гостям. Сколько народу... Интересно, на какие еще праздники столько собирается?
"Найти бы кого-нибудь, потискать и помучить этим самым тисканьем..." Еще один осмотр зала в поисках знакомых лиц (или затылков).
Два знакомые головы - белобрысая и совсем темная - Эллиот и Тайлин о чем-то спорили. Видимо, выражение "два барана на мосту"подходт им как нельзя лучше.
Еще одна голова, золотистая...
"О, Оз-кун", - подумала Лиззи, увидев в укромном уголке знакомое лицо. Лицо было задумавшееся, даже немного потерянное.
- Оз-кун~ - проговорила Лиззи, появившись словно бы из ниоткуда перед Безариусом. - Чего кислый такой, пропавший? Хотя знаешь, мне самой здесь все не особо понятно - о чем эти взрослые говорят? О скучных повседневных вещах, поэтому лучше вечно оставаться в своем возрасте. - Лиззи заговорчески подмигнула Озу и вздохнула, с едва заметной разочарованностью в голосе добавив:
- Чаще всего взрослые такие... Эх, скучные они, не находишь?..

0

62

После того, как Оз очередной раз, поднял бокал и некоторое время понаслаждавшись игрой света в красной, пьянящей жидкости и опустил его Безариус обнаружил перед собой Элизабет Баскервиль. Первой его мыслью был позорный, но незамедлительный побег, ведь древняя мудрость гласит: «лучше 5 минут быть трусом, чем всю жизнь трупом». Но вовремя опомнившийся Оз просто приветливо улыбнулся. Уже прошло столько времени, а он все не мог привыкнуть, что Баскервили ему больше не враги, что ни кто не хочет воткнуть в него какой-нибудь острый предмет, подвесить где-нибудь или заставить лучшего друга приставить пистолет к его груди. Интересно, пройдет ли это когда-нибудь?
Безариус оглядел Элизабет с головы до ног. Каково бы ни было его отношение к Баскервилям, но он был готов поклясться на мече, что именно сейчас девушка выглядела непозволительно, можно даже сказать – преступно привлекательно. Длинное платье, которое, тем не менее, только подчеркивало фигуру девушки, заставляли людей оглядываться на его обладательницу, банты, просто притягивающие к себе внимание и видом и контрастностью, только усиливали этот эффект и в дополнение красные туфельки, очень гармонично со всем сочетающиеся, производили эффект контрольно выстрела, после которого глаза половины мужчин непроизвольно следовали по траектории цоканья каблучков. Вкупе с миловидностью самой девушки эффект был потрясающим. Даже ее красные глаза, в которых плясали отсветы пламени, не отталкивали, а скорее притягивали. Тени  придавали девушке таинственности и какого-то магического шарма, а обстановка уносила фантазию в сказочные миры принцесс и героев, где Элизабет, несомненно, могла бы играть роль принцессы.  Оз невольно засмотрелся на девушку забыв даже о манерах.
- Оз-кун~. Чего кислый такой, пропавший? Хотя знаешь, мне самой здесь все не особо понятно - о чем эти взрослые говорят? О скучных повседневных вещах, поэтому лучше вечно оставаться в своем возрасте.
Подсознательно Безариус был с ней согласен. Многие разговоры светского общества нагоняли на него смертельную тоску, и ему стоило невероятных усилий не зевнуть, во время рассказа очередного дворянина, который искренне считал, что его тема не может быть не интересна юному герцогу.
Не успел он даже кивнуть в знак согласия, как Элизабет снова заговорила. Казалось, она извергает слова быстрее чем Оз думает:
- Чаще всего взрослые такие... Эх, скучные они, не находишь?..
Оз задумался, а так ли это? Если говорить о пресловутых дворянах то, безусловно. Они скучны, надоедливы, порой назойливы и откровенно неинтересны. Но… Оз подумал о Ксарксисе, Гилберете, Джеке, Руфусе… Эти люди были уже другими, полными сюрпризов и неожиданностей, люди которые могли рассказать много интересного и еще больше скрыть, оставляя за тобой право узнать правду самому. Безариус понимал, что все эти люди не обычные взрослые  и радикально отличаются от, например, его служанок из поместья Безариусов, но тем не менее…
- Леди Элизабет,- с легким поклоном произнес он, стараясь соблюдать светский этикет,- рад вас видеть. Вы сегодня ослепительно очаровательны - добавил он с ослепительной улыбкой и поцеловал руку девушки
На несколько мгновений, можно было подумать, что перед Элизабет стоит не Оз, а его предок, Джек, такое необычное сходство в галантности и манерах…  Но, наваждение прошло.
- Я думаю, просто становясь взрослыми они забывают, как это здорово- ползать по деревьям, гонять кошек по двору, сбегать из дому- Оз шутливо подмигнул Элизабет, - а светские вечера, это просто пытка- собрать столько скучного народа в одном месте и дать им возможность говорить...
Молодой  человек поморщился, всем своим видом показывая, как он устал от всего этого.  Спустя несколько секунд на его лице уже играла веселая, приветливая улыбка

Отредактировано Oz Bezarius (2011-07-22 05:05:38)

+1

63

Лиззи поглядела на Оза. Он был как всегда везде аккуратен, и только волосы весело торчали в разные стороны. Они напоминали летнее июльское солнце, которого за окном сейчас видно не было. Тучи и дождь - вот что было за окном.
Может, Оз как погода? Если на улице пасмурно, то и он пасмурный. А если наоборот - то он счастлив, летает, как стрекоза, бодро и весело. Во время дождя задумчивый, во время неимоверной жары какой-то немного спекшийся, но не теряющий от этого своего обаяния. Хм, интересненько.
- Ты сегодня тоже отлично выглядишь. - Лиззи мило улыбнулась. - Но не стоит чопорных приветствий, мм? Предлагаю пойти танцевать, я тебя заодно печеньками угощу~ Кстати, спросить только что хотела. - Лиззи по своей великой детской привычке якобы хмуро и серьезно поглядела Озу в глаза. - Почему это ты такой погодный у нас? Где радость, веселье в глазах? Это же самое главное!
Все-таки Оз был до ужаса похож на Джека, косы только не хватает и возраста, но последнее пройдет со временем. Печального или хмурого Джека она никогда не видела, а сейчас он, можно сказать, в прямом смысле был перед Лиззи, только какой-то миниатюрный.
Элизабет всегда считала, что улыбка - самое важное, что есть у человека. Как говорится, морщины - это лишь доказательство, что в этом месте была улыбка. Ничего же не стоит улыбнуться - простое движение, которое помнят все, еще с младенчества. И при том не ясно, откуда же мы помним его - ведь никто не учил нас улыбаться. Это словно заложено во всех людях - такой вот простой и незамысловатый предмет, улыбка. Такой простой, но все-таки бесценный предмет словно вызывает маленькое солнце. Маленькое, но все-таки солнце - согревающее, доброе и успокаивающее. Поэтому улыбка должна быть очень дорога всем людям. Даже надоедливым взрослым.
К слову, им бы неплохо улыбаться. Именно улыбаться, и улыбаться не из-за какой-нибудь плоской шуточки, не просто ради "угодить", улыбаться не ради того, чтобы показаться дурачком, а улыбаться в принципе, от счастья. Все-таки Лиззи за свою жизнь ни разу не встречала людей, которым не шла бы улыбка.
Например, Баскериллям всем шла улыбка - просто у ее семьи улыбка была своя, фирменная, как говорится, улыбка до ушей в 32 зуба - это нормально.
Безариусам улыбка шла обязательно - они все такие... ангельские какие-то. Наверно, эта обязанность ходить по миру с улыбкой появилась у них после Джека.
Найтреи. Даже их фамилия почему-то первым же делом вызывает у Лиззи в голове образы темноты. Как там? Ночной луч или что-то в этом роде. Намекает фамилия.
Бармы... Пф, они как книжные черви, вообще не улыбаются.
Лиззи глянула в сторону Тайлин. Она ведь тоже Барма. Если она и улыбается, то только от алкоголя, однозначно. А вот ее дядю Элизабет ни разу не видела улыбающимся - редкий вид.
Офф: арр, ах вы гады, зафлудили все ==

+1

64

Разумеется, Элиот отступаться не собирался. Как и не собирался «проваливать». Вот еще! В мозгу упрямо засела мысль, что эта невоспитанная девица, по загадочным причинам носящая титул герцогини, растеряла остатки совести, если у нее вообще такая была, прогоняя того, чьим гостем сейчас являлась. И в пылу своего безграничного недовольства Элиот не обратил внимания на то, что герцогине, в отличие от него, хватало ума мило улыбаться окружающим, делая вид, что их светская беседа не может представлять интереса для сплетников. Элиоту же явно не доставало умения чувствовать ситуацию – с каждым словом Тайлин рука сжимала бокал с шампанским все сильнее, так, что к концу последней фразы бокал уже заметно дрожал и грозил разлететься на осколки прямо в руке Найтрея.
Чтобы это предотвратить, юноша поспешно осушил бокал, используя эти секунды, чтобы успокоиться и не устроить показательную истерику Элиота Найтрея на свадьбе брата, перед всем высшим светом. Получилось не очень – шампанское всегда было его слабостью, тем напитком, который ударяет в голову немедленно и ощутимо. Правда, потом быстро выветривается, но наследнику обычно достаточно нескольких минут, чтобы обратить на себя внимание… Тем более, когда за тобой и так с любопытством следит четверть зала.
- Проваливать?! – громче, чем положено, выпалил Найтрей, сверля герцогиню недовольным взглядом, но тут же притих, краем глаза заметив Ванессу, стоящую в стороне и не спускающую глаз со своего обожаемого младшего брата. – Выбирайте выражения!
Громкие возмущения перешли в шипение, чтобы не травмировать и без того источающих  любопытство окружающих, а пустой бокал так же стремительно вернулся на проплывающий мимо поднос, как и был взят оттуда несколькими минутами ранее. Хорошо обученные, опытные слуги умели всегда быть в нужный момент в нужном месте. Чего, кстати, нельзя было сказать о Лео, который явно не был образцовым слугой, раз не присутствовал сейчас при своем господине, отчаянно нуждавшемся в хорошей оплеухе.
- Вы так и не объяснили внятно, какого черта делали в моей библиотеке, - животрепещущая тема всплыла сразу же, как только пришлось более-менее успокоиться. И хотя после бокала быстродействующего шампанского уже чувствовалось легкое помутнение как взгляда, так и рассудка, и желание отойти куда-нибудь, чтобы эти невыносимые охотники за сплетнями не пялились на них, усиливалось с каждым замеченным краем глаза чужим любопытным взглядом, Элиот чудом сдерживал освободившуюся от бокала руку, чтобы не подхватить Тайлин под локоть и утащить… хотя бы за ту чудесную голубую портьерку, скрывающую выход на террасу. Пока еще голову не покинуло понимание двусмысленности поступка, особенно вкупе с их красочным появлением во время церемонии, и Найтрей затылком чувствовал на себе множество взглядов, в особенности – родительских. Если их не было в поле зрения, значит, они стоят позади и внимательно следят за действиями своего наследника,  готовые в любой момент схватить жертву. С поличным.
А тем временем, вальсовый контрданс окончился последними низкими нотами, и чуткий музыкальный слух Элиота уловил едва заметную фальшь, от которой наследник поморщился. Оставалось надеяться, что особых ценителей музыки в зале не так много, и оплошность оркестра останется незамеченной, а высказать свое «фи» Найтрей уж точно не забудет. Если его не отвлечет что-то более важное.

0

65

Официальная часть церемонии кончилось, и словно невидимый груз свалился с плеч уже женатого герцога. Нельзя сказать, что он был огорчен, расстроен или же подавлен - напротив, вместе с разрешенным поцелуем и фразы "Объявляю вас мужем и женой" жизнь как-то сама по себе стала набирать обороты, незаметно для окружающих, зато путая мысли в голове Гилберта. Он хотел свозить молодую жену куда-нибудь отдохнуть, туда, куда захочет она сама, и туда, где ей будет комфортно - от молодого человека не укрылось, что большинство людей, наблюдающих за их венчанием, смотрят на него скорее с сожалением, нежели с радостью, его же на тот момент ещё невеста удостаивалась взглядов подозрительных, если не враждебных.
Едва закончилась церемония, Шарлотта, крепко стиснув ладонь юноши, потащила его многочисленными ступеньками в банкетный зал - да, как он мог забыть, торжество же не кончилось, и до самой ночи молодожены будут в центре внимания. многочисленные гости будут поздравлять их, желать долгих лет жизни, дарить подарки. Хотя нет - на пороге зала Гил успел заметить, что для подарков отведен отдельный стол, которого явно не хватало, поэтому некоторые из них расположились на соседних стульях, а особо большие - на полу.
Девушка что-то нежно сказала, мило улыбаясь, но смысла фразы счастливый муж не уловил - надо же, состояние эйфории присуще даже ему, казалось бы, меланхоличному почти ко всему человеку. И это чувство было...странно приятно, разжигая желание жить с этой девушкой.
Поэтому незамедлительно леди Найтрей была подана рука вместе со словами:
- Идемте танцевать, в конце концов, мы заслужили это после долгой церемонии. - играл нежный вальс, как раз подходящий для первого танца. Чтобы размять ноги, чтобы разжечь желание танцевать, тихонько поговорить о своем, ведь в общем гуле музыки и разговоров их все равно никто не услышит. Снова смотреть в любимые глаза и удивляться, как можно было вообще отводить от них когда-то взгляд? Деликатно придерживать за талию, чувствуя, как приливает к щекам кровь от осознания, что теперь бывшая леди Баскервилль полноправная теперь леди Найтрей, а следовательно, целиком и полностью стала частью его жизни.
Гилберт никогда прежде не увлекался танцами, ибо на приемах, которые ему приходилось посещать, он предпочитал отсиживаться где-нибудь на балконе, куря сигареты или же скрываться в библиотеках. Но сейчас он вынужден был признаться, что последний год танцы ему очень даже нравятся - правда, чувствует он себя при этом неуклюжим медведем, наступающим всем на ноги, но сейчас, когда твой партнер - горячо любимая леди Шарлотта, нельзя ошибиться ни одним движением.
Довольно продолжительное время длилась пауза - не дольше, чем Рейвен собирался с духом, чтобы спросить:
- Леди Шарлотта, вы счастливы? - вопрос был уместным. Или неуместным. Пусть леди решит сама. Но ведь главное, чтобы она была счастлива, не правда ли?

0

66

Поначалу, отвернувшись и глядя в толпу, Тайлин пыталась игнорировать Элиота, делая вид, что ей очень интересно как беседуют между собой Элизабет и Оз, и совершенно неинтересно, что молодой Найтрей, стоящий рядом, вот-вот раздавит в руках стеклянный бокал. Она действительно надеялась, что Элиот уйдет, оставит ее в покое, и не будет усугублять ситуацию, чтобы не доводить ее до крайности, когда оба они уже не смогут сдержать себя и разразятся громкими воплями на глазах у всех. Но он почему-то не уходил. Чувствуя его присутствие, Тайлин не могла окончательно успокоиться, и, глядя на танцующие пары, она все равно боковым зрением следила за действиями этого надоедливого мальчишки, который никак не желал пойти прочь.
Как чудесно смотрелись вместе жених и невеста, как мило щебетал с представительницей Баскервиллей наследник Безариусов, которого эта семейка еще недавно жаждала отправить на тот свет или еще куда-то подальше – в Бездну. Немного раздражали пытливые взгляды охотников за сплетнями, но не так сильно, как нервировал рядом стоящая и гневно шипящий представитель герцогского дома Найтрей.

- Вы так и не объяснили внятно, какого черта делали в моей библиотеке.
Вторую половину бокала Тайлин осушила залпом – просто потому, что уже не могла спокойно держать хрупкий стеклянный предмет в руках, а когда в бокале не осталось ни капли пьянящего напитка, он был отправлен на очередной мимо проплывавший поднос, сопроводив свое приземление жалобным звяканьем.
Ужасно хотелось зажмуриться, зарычать и резко, развернувшись к Элиоту, высказать ему прямо в лицо – громко, четко и честно – все, что она о нем думает. Алкоголь, начавший уже ударять в голове, толкал на это. Казалось, что это будет правильно и ничего страшного в публичных криках нет, но… факт отсутствия подле Тайлин Эрика, налагал на нее особую ответственность – ей самой нужно было следить за своим поведением и самой сдерживать себя, так как некому вовремя одернуть ее и сгладить ситуацию. Это было непросто. Тем более что Найтрея, похоже, подобное не волновало, и он никак не желал унять свою гордость и пойти на компромисс. А тем временем становилось все труднее скрывать от окружающих напряженные настроения в их беседе. Ссора молодых аристократов могла стать хорошим поводом для сплетен в дополнение к их триумфальному появлению на торжественной части свадьбы.
«Вот же черт! Не нужно было столько пить», - не сдержавшись, леди все же поморщилась и несколько раз глубоко вздохнула. – «Нужно замять это как можно быстрее».

- Послушайте, Элиот… - начала Тайлин, вновь развернувшись к Найтрею, хотя на этот раз на ее лице уже не было улыбки, отчасти скрывавшей их ссору от посторонних. – Вы не находите, что место для разбирательств не самое подходящее, нет? – несмотря на твердое желание достичь компромисса и уладить конфликт, Барма не смогла удержаться и в голосе появились издевательские нотки. – Стоя здесь, сложно скрыть напряженность нашей беседы, а мне очень не по душе, что добрая половина зала уже глазеет на меня и строит догадки, зачем вы подошли и чего от меня хотите, - с каждым словом становилось все сложнее сдерживать себя, поэтому Тайлин вцепилась в подол платья, придерживая его и сжимая кулаки. – Если вы все никак не можете забыть то невинное происшествие в библиотеке, отложим этот разговор до более удобного случая. А сейчас, если у вас нет ко мне иных дел, ступайте своей дорогой, Элиот! – алкоголь стремительно ударял в голову, уничтожая барьеры сознательности и проявляясь на щеках румянцем.

Отредактировано Taileen Barma (2011-08-26 22:48:08)

0

67

Элиот, по вспыльчивой натуре своей, взрывался буквально от всего: и когда на него повышали голос, и когда с ним общались излишне добродушно или преувеличенно вежливо, и уж тем более когда его игнорировали или открыто демонстрировали, что не считают мнение будущего герцога единственно верным. И лишь в исключительных случаях он вдруг становился на удивление спокойным, лишь изредка позволявшим резкие нотки в голосе (и то из вредности), – когда беседовал с матерью. Она была полной противоположностью своему младшему сыну, а он – ей. Всегда безмятежно спокойная, умиротворенная, просто-таки образец кротости. Удивительно было, как уживались они с герцогом Найтреем, и, возможно, такой характер был всего лишь следствием ее слабого здоровья, но только на нее Элиот никогда не повышал голос – в силу ли воспитания, или свойственного каждому особого уважения к матери. И в те редкие моменты, когда она чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы пообщаться с сыном, Элиот открывал миру новые стороны своей натуры – необычайную послушность, внимательность и заботу к другим.
Мешанина самых разных окружающих факторов, особенно остро ощущаемых после бокала шампанского, слегка кружившего голову, нашла в сознании Найтрея какой-то особый рычажок, выключающий режим занудного вспыльчивого юноши. Яркий свет бальной залы, множество людей, то и дело поглядывающих в сторону молодых аристократов, потревоживших покой сплетников всех возрастов, утихшие на несколько мгновений стук каблуков по паркету и звуки вальса, на удивление логично и верно рассуждавшая о делах насущных молодая герцогиня, стоящая рядом, и вдруг появившаяся в поле зрения мать – еще изможденная недавней болезнью, но прямо и ласково смотрящая на своего сына. Непривычно было видеть ее на светском мероприятии, но от этого еще больший эффект оказал на Элиота ее взгляд, успокаивающий, сводящий на нет вспыльчивость Найрея и включающий мозги лучше справедливых упреков Лео.
- Да, леди Тайлин, вы правы, - еще немного грубовато, но явно гораздо спокойнее брошенная фраза резко контрастировала с его недавними выходками. Немного рассеянный пузырьками шампанского взгляд скользнул со стоящей у окна матери на раскрасневшееся личико герцогини Барма, а грянувший вдруг хорошо знакомый не только по урокам танцев, но и по музыкальным занятиям вальс, отчего-то названный «Маскарадом»*, подсказал, что надо делать дальше, чтобы вежливо разрядить обстановку.
- Но прежде чем… хм… - Элиот вдруг запнулся и почувствовал себя глупо, а оттого чуть не разозлился вновь – он никогда не был особым любителем танцев и не предполагал, что придется предлагать танцевать особе, бесившей его чуть ли не при каждой встрече. – Не окажете ли мне любезность танцевать этот вальс со мной?
Фразу о том, что он с удовольствием покинет Тайлин, как только представится возможность, пришлось опустить. Светлые волосы герцогини Найтрей еще хорошо были видны в толпе, пусть Элиот и не видел уже ее взгляда, а это будто бы налагало на него особую ответственность – вести себя как подобает молодому аристократу, ведь в любой момент мать может взглянуть на него. А если в ее глазах будет упрек?
Элиот, недолго думая, протянул Тайлин руку, уверенный в том, что отказа не будет. Слишком они застоялись на месте, слишком много внимания этим (и не только этим) привлекли, и ведь в глубине души Найтрей в каком-то смысле уважал эту молодую леди, оказавшуюся приятным разумным исключением среди бестолковых девиц их возраста.

*А.Хачатурян, вальс "Маскарад"

0

68

«Ну слава Богу», - вздохнула Тайлин, едва не высказав это вслух, когда Элиот явил чудеса благоразумия и согласился с ней. Раздражение все еще читалось в его голосе, но это было ни столь важно, если он сейчас вежливо склонит голову, прощаясь, и уйдет. Ведь все, что леди было нужно, так это остаться наедине с собой и мирно созерцать танцующие пары. Но Элиот не ушел. Более того…
- Не окажете ли мне любезность танцевать этот вальс со мной?
- Что? – выпалила Тайлин и уставилась на Элиота. На ее лице читалось удивление, смешанное с испугом – зеленые глаза были широко распахнуты и устремлены на юного наследника, а губы были слегка приоткрыты. – Кхм… - словно чувствуя в горле удушье, герцогиня потянулась рукой к воротничку, чтобы ослабить его, но на бальном платье не было никакого воротника. Хрупкая ручка, затянутая в шелковую перчатку скользнула по шее и сжалась в кулачок на груди.
Приглашением Найтрея герцогиня ничуть не обольстилась. Трезво… полутрезво расценив, она решила, что поступок Элиота – это ни что иное, как попытка сгладить напряженную ситуацию – пригласить девушку и танцевать с ней, было делом куда более привычным и обыденным, нежели стоять и ругаться с юной леди. Поэтому Тайлин была твердо уверена, что у этого вспыльчивого молодого человека просто наконец-то включился мозг и он нашел разумный выход из положения. Кружась в танце, они затеряются среди других танцующих пар, а когда стихнут звуки вальса, просто разойдутся в разные стороны, тогда как любопытствующие сплетники переключатся на кого-нибудь еще. Это был бы отличный план, если бы не одно «Но!».
«Я… я не могу. Черт возьми!» - руку Тайлин опустила слишком резко, нервно, а взгляд упал на протянутую молодым человеком ладонь – смотреть куда угодно, лишь бы только не в его глаза. Щеки девушки давно уже раскраснелись от шампанского, а теперь волнение выдавало еще и частое дыхание, столь заметное в этом корсете. – «На глазах у всех. Черт, я оттопчу ему ноги на глазах у всех, и вся академия будет потешаться надо мной до самого выпуска. И Элиот будет в первых рядах».
Мысль была просто невообразимо ужасна. Тайлин не хотела опозориться, а особенно, показаться Найтрею неловкой слонихой – на сегодня было довольно и того, что он поймал ее в библиотеке. Герцогиня не видела в Элиоте врага, но это был оппонент, в глазах которого она всегда должна была быть на высоте, даже если дело касается танцев.
Собрав всю волю в кулак, чтобы более не выдавать своего волнения, Тайлин сделала высокомерное лицо и посмотрела на Элиота.
- Нет, - с надменными интонациями в голосе произнесла она. – У меня нет желания с вами танцевать, - где-то в глубине души Тайлин было неприятно вот так отказывать Найтрею. Ее слова, скорее всего, заденут самолюбие молодого человека, но в данной ситуации положение дел было таково – или он, или она. В конце концов, никто кроме них самих не узнает, что она отказалась танцевать, а значит, гордость наследника пострадает не сильно. – Найдите себе другую пару, - подытожила герцогиня и поклонилась в знак прощания. – Приятного вечера.
Уверенная, что после такого отказа Найтрей не будет упрямиться и не осмелится повторить приглашение, Тайлин тем не менее, решила сделать все возможное, чтобы избежать этого. Шампанское уже вольно гуляло в крови, туманя сознание, и герцогине море казалось ну если не по колено, то хотя бы по пояс. Легко придерживая подол платья, она направилась прямиком к двум девицам, поглядывавшим на нее все время разговора с Элиотом. Во-первых, наследнику Найтреев не хватит смелости подойти, если она будет в обществе других дам, а во-вторых, Тайлин хотелось сказать этим девицам пару вежливых гадостей. Ловко обогнув колонну, герцогиня с самой милейшей змеиной улыбкой подплыла к девушкам.
- Леди, - приветствовала их Барма, лишь только слегка приседая и делая книксен, на что девушки отреагировали незамедлительными реверансами из уважения к герцогскому титулу Тайлин. Герцогиня была собой довольна и приготовилась язвить в адрес этих глупых аристократок, но по спине то и дело пробегал нервный холодок, когда она представляла с какой злостью, должно быть, младший Найтрей сейчас буравит взглядом ее спину.

+1

69

Элизабет была мила и раскованна. Оз думал, что это будет его раздражать, но девушка своим поведением располагала к себе. Безариус все еще опасался Баскервилей, и не мудрено, после всего-то произошедшего. В то время ни кто даже представить не мог, что его, Оза, лучший друг и девушка которая пыталась его убить однажды пойдут под венец, а сам Безариус будет присутствовать на правах гостя и радоваться за друга.
- Ты сегодня тоже отлично выглядишь. – внезапно ошарашила его собеседница. На лице Оза появился небольшой румянец, а и без того улыбчивое лицо накрыло какой-то детской, не понятной стороннему человеку радостью.
- Но не стоит чопорных приветствий, мм? Предлагаю пойти танцевать, я тебя заодно печеньками угощу~
Безариус слегка растерялся. Не то чтобы неофициозное общение его напрягало, правильнее было бы сказать, что оно было здесь, среди взрослых и именитых людей, как глоток свежего воздуха, но… было так неожиданно, что юный герцог слегка растерялся. Дабы скрыть свое смущение Оз, сияя фирменной Безариусовской улыбкой, подхватил девушку под руку и неспешно, оставляя возможность для беседы, повел ее в сторону танцующих парочек.
По пути приходилось раскланиваться с теми, кого еще не приветствовал, отвечать на редкие вопросы, но между тем молодой человек обнаружил, что присутствие спутницы сокращает время скучных официозных вопросов, да  и сами вопросы, в основном, были односложными. Так что кроме приятной компании Безариус получил еще и защиту от разговоров в которых  скулы сводило от желания зевнуть.
-Кстати, спросить только что хотела. – Они приостановились и Элизабет, заглянув к нему в глаза, чем только усилила растущее в нем смущение, продолжила - Почему это ты такой погодный у нас? Где радость, веселье в глазах? Это же самое главное!
Оз не сразу понял, что она имеет ввиду. Не даром когда на него навалились мысли он постарался оказаться там, где его задумчивость не привлечет особого внимания, но, судя по всему, юная Баскервиль оказалась достаточно  наблюдательной. чтобы загладить возникшую неловкую паузу, молодой человек легким движением достал цветок из украшавших зал декораций, коих тут было великое множество, ведь ради свадьбы друга немалая часть его Дома приняла участие в организации.  Такие цветы Элизабет видела только в садах Безариусов. Легкая смесь розы и лилии с нежными белыми лепестками туго скручивающихся в центре и легко спадающими по краям с диковинным, но приятным ароматом, вызывающем ассоциации с ночными прогулками у реки. Не известно, откуда эти цветы, и уж тем более как они попали в сад Безариусов, но еще Джек очень их любил и Оз унаследовавший характер знаменитого предка вместе с характером унаследовал и эту любовь.
- Думаю, Вам просто показалось, леди Элизабет.
С легким поклоном он вручил цветок девушке, ни на миг не отводя глаз от ее пристального взгляда. Казалось, что от тяжелых размышлений, которые одолевали его несколько минут назад, не осталось и следа. Они исчезли как в летнюю погоду исчезают редкие тучки от налетевшего ветерка, а на небе остается теплое солнце, такое же теплое, как улыбка, которая сейчас была направлена на Лизи.
-Так где мои печеньки – вторя  вольной манере общения собеседницы поинтересовался Оз, оставляя собеседнице выбор либо сделать несколько шагов в сторону танцующих пар и влиться в водоворот танцев, либо еще немного побеседовать у столика с едой.

+1

70

Лиззи рассматривала Оза с интересом, с которым она вряд ли когда-нибудь кого-нибудь рассматривала. Этот парнишка, если бы не непредвиденные обстоятельства, сейчас должен был бы бежать-спасаться при виде Баскервилля, но! Судьба хитра, а ее планы и того хуже. Все-таки на вряд ли было много людей, которые ожидали от приемного старшего Найтрея такой выходки, как предложение леди Баскервилль - Баскервилль! - выйти за него замуж.
После ее реплики, что Оззи сегодня прелестен, как никогда, парень слегка запунцовел, лицо сделалось радостным - интересно, этот обряд покраснения щек присущ всем Безариусам? Джек ведь тоже когда-то давно, зоть и крайне редко, краснел, если ему говорили редкие комплименты. Ах, эти Безариусы - все они веселы и беззаботны, хоть в трудные времена героизма им не отнимать.
Слова о печеньках были восприняты растерянностью со стороны юного Безариуса. Действительно, а ведь это даже немного странно, что бывшие враги сейчас так преспокойно общаются. Хотя... Баскервилли, они такие - враг, не враг - им все равно, они всегда общаются с миром на "ты". Через пару мгновений блондин подхватил Лиззи под руку и повел к столу, на котором просто обязаны были быть печеньки. Леди Баскервилль только милейше улыбалась все это время, иногда бросая взгляд в толпу, рассматривая ее. Со всех сторон слышались уже заезжанные и изученные вдоль и поперек темы разговоров, такие же небезызвестные ответы на те или иные вопросы. Скукота, да и только - ну почему на всех балах обычно говорят только на одну-три темы, лишь изредка - на пять, но и они не далеко друг от друга уходят по своей оригинальности? Елки-палки, и ведь аристократии все еще не наскучили эти темы - удивительные все-таки эти существа.

Через пару минут наблюдений за Озом Лиззи задала вопрос о его настроении, в котором проследились нотки не то печали, не то еще чего-то, чего Элизабет ну никак постичь не могла. Ее игривый характер, склонный скорее к издевкам и неунывающим минам, просто не позволял ей усвоить такое непостижимое явление, как печаль/ограничения в мышлении и тому подобное.
В любом случае, Оззи заулыбался, выудил из украшений зала причудливый цветок и вручил девушке. Лиззи, как всякая любительница подобных приношений, ответно улыбнулась(хоть улыбка так и не сходила с лица с самого начала праздника), приняв лилие-розу. Припоминая, что она уже видела сто и еще немного лет назад такие цветы в саду Безариусов, улыбка стала еще шире и радостнее - характер характером, а те воспоминания, что остались после Джека, она очень любила и очень не хотела терять их. Ну, собственно, она их, вроде, пока и не растеряла.
- Думаю, Вам просто показалось, леди Элизабет. - Так ответил зеленоглазый парнишка девушке. Лиззи нехотя кивнула - в глазах ее все еще виднелась искринка укора, постепенно угасающая и дающая место искрам веселья. Оззи благополучно был вытащен из своих серых мыслей, грузящих своей пессимистичностью - это уже радовало.
- Печеньки, я про них все еще отлично помню, юный Оззи! И да, называй меня просто Лиззи - а то вся эта официальность, тьфу! - певуче провозгласила девушка, взмахнув руками, словно крыльями, и порхнула к столу, ломящемуся от неимоверно много весящих угощений. Успев выхватить одну из тарелочек с обещанными Озу вознаграждениями за появление на его лице вечной улыбки, девушка вновь вернулась к своему подопечному и, победоносно смотря на завоеванное собой сокровище, протянула блондину тарелку с угощением.

+1

71

Оказавшись в огромной пустой зале, наполненной лишь мягкими протяжными звуками музыки, Шарлота облегчённо выдохнула и повернулась к Гилберту. Бешено трепетавшее во время церемонии сердце Лотти понемногу стало замедлять свой темп, на бледном от волнения лице наконец-то проступил лёгкий, едва заметный румянец, и на тонких девичьих губах впервые заиграла настолько откровенная и чувственная улыбка. Неуверенно и несколько неловко девушка протянула к любимому свободную руку и, зарыв в его волосы тонкие пальчики, утонула в янтарном цвете его глаз. Быстро… Слишком быстро время отмеряло свой счёт, никого не щадило, бездумно творило свою историю, и в конечном итоге просто обручило священным браком смертельных врагов, иронично посмеиваясь им в спины. Когда-то Шарлотта именно так объясняла себе сложившееся стечение обстоятельств, до самого последнего дня с трудом осознавая всю реальность происходящего с ней. Судьба ли это или, быть может, на самом деле просто ирония, однако лишь сейчас Лотти поняла, насколько сильно она хотела быть рядом с Гилом и как много он на самом деле для неё значит.
Музыка вдруг стала немного громче, мелодичнее и, благозвучно отражаясь от толстых стен, зеркал и искусно вырезанных оконных рам, разлилась по всей комнате тягучей и какой-то слишком приторной мелодией. В раскрытые настежь двери вошли первые гости и, наполнив залу беспокойным гулом, рассыпались по ней мелким бисером. Их лиц Шарлотта уже не различала или не замечала нарочно, совсем не прислушивалась к поздравлениям и пожеланиям, сыпавшимся им с Гилбертом в след, она лишь упрямо продвигалась сквозь толпу вперёд, в центр комнаты, ведя за собой любимого. Закружившись в танце, девушка вновь испустила облегчённый вздох и впервые позволила себе на несколько секунд расслабиться и насладиться близостью со своим мужем. 
- Счастлива? Боюсь, что нет, - тихо произнесла леди Найтрей, не отрывая взгляда от Гила. - Чувства, которые я испытываю, намного сильнее и приятнее банального счастья и они настолько дороги мне, что у меня нет в запасе ни единого слова, которое могло бы их описать. А вы, герцог Найтрей? Счастливы ли вы теперь?
Мягко кружась в вальсе, Шарлотта почти не смотрела по сторонам и лишь мельком по неволе замечала расплывчатые силуэты гостей, столы с едой и подарками, маленьких детей, подражавших в стороне молодожён и просто иссушенные праздничные декорации, слившихся в быстром движении в яркое пятно. И единственное, что сейчас казалось девушке реальным – это лицо её супруга, озарённое нежной светлой улыбкой.
Всё было уже позади. И страх, и боль, и волнения – всё. Прежняя жизнь наконец-то кончилась – началась новая, незабвенная, чистая и до боли непредсказуемая.
«Кто бы мог предвидеть, что всё так быстро может измениться», - иронично подумала Лотти, прогоняя в воспоминаниях минувшие дни, слишком быстро промелькнувшие у неё перед глазами. Время… Окажется ли оно к ним благосклонно в дальнейшем?

Отредактировано Lotti Baskerville (2011-11-11 11:40:42)

+1

72

Легкий первый танец сменился вторым, более мелодичным и спокойным, а новоиспеченный муж продолжал кружить свою  прекрасную супругу в танце, практически не замечая, что творится вокруг. Колкие , завистливые или радостные взгляды давно перестали жечь или же греть спину. Пусть думают, что хотят – все сделано по обоюдому согласию, за что отдельное спасибо герцогу Найтрею, что сейчас довольно сидел и наблюдал за молодоженами , удовлетворенно накручивая на палец бородку и чуть хмуря густые брови. Леди не торопилась с ответом, да и Гилберту вполне хватало  ощущения того, что девушка в его руках, отчего ладонь, не привыкшая  находиться на тонкой талии, иногда вздрагивала, но продолжала лежать там, где положено – молодой человек не принадлежал к тому типу людей, что после свадьбы жажду тут же прижать покрепче и изучить свою половинку полностью, до таинства первой брачной ночи.  Внутренне Найтрей сжимался от ужаса, понимая, что в данной области у него нет никакого опыта, и это будет…сопряжено с некоторыми трудностями. Но он будет стараться и не расстроит свою любимую девушку, а теперь и полноправную жену, леди Найтрей.  Он мог только гадать, огорчена ли его леди сменой фамилии или же, напротив, рада такой перемене? Баскервилль – красивая, но в то же время опасная фамилия, её ношение предполагает те или иные обязательства перед семьей, в которой ты состоишь…
Смотря в красивые глаза супруги, Гил чувствовал все – и любовь, и нежность, и желание находиться рядом, защищать хрупкую девушку ото всех бед, ограждать от опасностей, от недобрых глаз, слухов. Леди же, в свою очередь, легко и счастливо улыбаясь – куда делась та безумная улыбка, что была у неё в Сабрие? – ответила:
- Счастлива? Боюсь, что нет, - Гилберт сбился с такта, но сумел выровняться, а Шарлотта продолжала, улыбаясь, не отрывая чуть смущенного взгляда:
- Чувства, которые я испытываю, намного сильнее и приятнее банального счастья и они настолько дороги мне, что у меня нет в запасе ни единого слова, которое могло бы их описать. А вы, герцог Найтрей? Счастливы ли вы теперь? – обращение было немного непривычным – чаще всего так называли приемного отца, но оно было, безусловно, приятно для слуха.
- Называйте меня Гилбертом, леди Шарлотта – вы имеете на это полное право. – по губам скользнула и осталась мягкая добрая улыбка совершенно счастливого человека. И он именно таковым сейчас являлся – молодой человек, чьи несмелые мечты, зачастую загнанные в угол, оставленные на потом в погоне за счастьем для других – для Оза, для Пандоры, для кого-нибудь ещё – наконец-то сбылись и стали реальностью, окрашивая щеки из бледных в чуть розоватые от смущения. Это было все равно непривычно – вот так свободно говорить с леди, любоваться уже не украдкой её красотой, величавостью, поистине королевской осанкой. Леди Шарлотта была как королева сказочной страны – такая же легкая, воздушная, но в то же время гордая, с крепким внутренним стержнем, с характером, с помощью которого она управляет страной. И в глубине души Гилберт радовался, что именно ему досталась эта прекрасная королева.
- Я счастлив, ведь я…ведь я люблю вас. И большего мне не надо – только то, что вы отвечаете мне взаимностью. Это знание наполняет меня счастьем, и кажется, я могу летать. – слова легко скатывались с языка, будучи сказанными совершенно искренне и без какого-то внутреннего подтекста.
Они вновь замолчали, думая каждый о своем. Рейвен думал о том, что ждет их впереди, ведь впереди ещё долгий вечер, множество поздравлений, тостов, подарков. Не устанет ли его леди? Стоит спросить её об этом.
- Леди Шарлотта, вы не устали? – играющая на губах улыбка была наверняка непривычна для окружающих – она была такой чистой, открытой, и мало кто видел её, а кто видел – запоминал ли? – Не хотите ли отдохнуть и выпить чего-нибудь?

+1

73

не прошло и года

Найтрей не сразу понял, что ему отказали. Отказали прямо, не особенно вежливо и, казалось, бесповоротно.
Удивление быстро сменилось раздражением  – уязвленное самолюбие давало о себе знать. Отказать ему! Элиоту Найтрею! Да что эта Барма о себе возомнила?! Скрипя зубами от злости, сжимая в кулак только протянутую герцогине руку, а заодно раздумывая, что бы разбить, Элиот буравил спину отвернувшейся от него Тайлин взглядом, от которого в ее синем платье уже должны были прожечься дырки.
«Эти Барма слишком высокого о себе мнения», - то, что он слышал о герцоге Барма и то, что знал о Тайлин, только подтверждало эту мысль, - «но Найтреи так просто не сдаются!»
Элиот забыл обо всем: и о том, как сильно Тайлин успела взбесить его сегодня, и о матери, наверняка все еще наблюдавшей за ними. Перед Найтреем встала четкая цель: показать этой упрямой девице, что он еще упрямее и никто не сравнится с ним в упрямстве. Даже музыка в зале как будто стала тише – Элиот перестал обращать внимание на окружающую его обстановку, видя перед собой только группку девиц-аристократок, присевших в реверансе перед подошедшей к ним Тайлин.
Но нельзя было идти вот так сразу – Элиот отвернулся, бездумно рассматривая пеструю танцующую и просто слоняющуюся по залу толпу, и машинально взял еще бокал шампанского с подноса подошедшего к нему слуги. Сделав один глоток, он задумался на секунду, окончательно решаясь на то, что отказ леди Барма он не оставит без внимания, и мгновение спустя осушил бокал – залпом, до дна. Слуга, во взгляде которого явно читалось удивление, не отошел – понял, видимо, что бокал уже можно забирать, и Элиот, недовольно на него зыркнув – мол, нечего пялиться, - вернул пустой бокал на прежнее место. И сразу же уверенно направился к Тайлин.
Подойдя к стайке девушек, к которой минутами ранее присоединилась герцогиня Барма, Найтрей, не изменяя своей привычке – сосредоточенно хмуря брови, вежливо поклонился. На испуганно-удивленные взгляды он не обратил внимания – хоть эти девицы, в которых он смутно помнил своих сокурсниц, совсем недавно с любопытством пялились на него и громко шептались, сейчас они явно решили, что младший Найтрей, хорошо известный своим вспыльчивым нравом, заметил их перешептывания и вздумал объяснить леди, как следует себя вести. Однако их переживания Найтрея не беспокоили – подумаешь, шепчутся, а он уже привык, ведь за спинами Найтреев все вокруг шепчутся постоянно. Сейчас, поднимая после поклона голову, Элиот прямо смотрел на Тайлин – серьезно, не мигая, не позволяя ни одной рядом стоящей девушке усомниться в его серьезных намерениях. В том числе, не позволяя усомниться Тайлин.
- Леди Тайлин, до конца этого вальса еще далеко – не согласитесь ли потанцевать? – очень хотелось сказать какую-нибудь гадость из вредности, вроде «мне уже лучше, теперь я могу составить вам компанию», но воспитание взяло верх. Хоть эта молодая леди выводила его из равновесия чуть ли не быстрее всех, кого он когда-либо знал, в обществе следовало обращаться к ней так, как предписывали правила. Лучше всего, конечно, не только в обществе, но иногда сдержаться просто невозможно. Тем более Найтрею.
И снова он протянул ей руку, внутренне представляя, как громит этот зал: бьет окна, швыряет на паркет все что под руку попадется, срывает портьеры… Это успокаивало. И отвлекало от взглядов стоящих рядом девушек, которые снова поглядывали то на Элиота, то на Тайлин с любопытством, готовясь выдумать очередную сплетню из того, что они услышат и увидят.

+1

74

За те несколько минут, что Элиот продолжал хлестать шампанское, Тайлин, показательно вежливо, но отчасти язвительно общавшаяся со сверстницами, успела опьянеть настолько, что ее недавнее здравомыслие отключилось полностью. Фразы в разговоре с молодыми дворянками становились все менее двусмысленными и все более грубыми. Барма все еще злилась на младшего Найтрея и чувствовала на спине его прожигающий взгляд, но ярость, вызванная разговором с ним, выплескивалась на ни в чем не повинных девушек. Хотя… так уж ни в чем не повинных? Если постараться, то всегда можно найти повод, а дамы своими взглядами и перешептываниями повод для ненависти Тайлин услужливо предоставили.
«Вот же дуры. Лишь бы хихикать, да сплетничать», - за милейшей улыбкой герцогини скрывалась откровенная ненависть. Алкоголь усугублял любые эмоции девушки, делая их более яркими – если это злость, то она перерастала в настоящую агрессию; если веселье,  то в откровенное счастье. И если в привычной обстановке Тайлин смотрела бы на кокетливых девиц лишь с недовольством, то сейчас они ее прямо бесили.
Но как бы не злилась Барма на своих собеседниц, она прекрасно понимала, что основная причина ее ярости болтается где-то в бальном зале и, наверное, так же негодует, получив столь неожиданный отказ. Сама Тайлин едва ли могла представить, чтобы кто-то посмел отказать наследнику Найтреев, тем сильнее она задевала гордость упрямого и своенравного молодого человека, не согласившись на танец.
«Ладно, переживет. Тоже мне проблема. Все бывает в первый раз».
Разговор начал утомлять и грозил перерасти в откровенное хамство, как вдруг рядом с беседующими дамами возникла та сама причина недовольства леди Барма. Элиот подошел так стремительно, что девушки-дворянки, беседовавшие с Тайлин, заметно сжались, опасаясь гнева молодого наследника. На лице же герцогини появилась язвительная ухмылка – ей было уже море по колено, и какую бы гадость Элиот ей ни сказал, она была готова.
- Ах, Элиот, это опять Вы? – притворно светясь от счастья заявила Тайлин, разворачиваясь к склонившемуся в поклоне молодому человеку.
Он был вежлив, но герцогиня внутренне напряглась, догадавшись, что пришел он по ее душу – хоть вежливый поклон и был адресован всем девушкам, но то, как он прожигал ее взглядом, показательно демонстрировало на кого сейчас выплеснется ярость. И Тайлин поспешила занять оборонительную позицию, а лучшая защита, как известно, это нападение.
«Только попробуй сказать какую-нибудь глупость, сполна получишь», - позабыв о своих собеседницах, Тайлин отвечала Элиоту таким же пристальным и угрожающим взглядом, в мыслях уже полностью теряя над собой контроль и обращаясь к Элиоту на «ты».
- Леди Тайлин, до конца этого вальса еще далеко – не согласитесь ли потанцевать? – произнес Элиот все так же не сводя с Тайлин взгляда и вновь протягивая ей руку.
Это приглашение шокировало Барму не меньше, чем в первый раз и удивление, появившееся в ее глазах, не могло ускользнуть от пристального взгляд, с которым Найтрей продолжал на нее смотреть. Именно этот взгляд заставил ее собраться и решиться ответить нахальному мальчишке с дерзостью и очередным отказом.
- Да! – выпалила Тайлин и вновь округлила глаза, удивляясь тому, что сама только что сказала.
Вообще-то, планировалась ответить «Да идите Вы к черту, Элиот!», но так некстати начавшаяся икота, оборвала фразу на первом же слове. Найтрей не упустил момента и, воспользовавшись замешательством герцогини, ухватил ее за руку и потянул на себя.
«Что же делать?» - в опьяненном сознании вспыхнул панический вопрос, когда молодой человек вывел ее на танцевальную площадку и они сразу же вклинились в ряды танцующих пар.
Все произошло так стремительно, что Барма не успела оказать ни малейшего сопротивления – Элиот на удивление ловко воспользовался ситуацией. А теперь, кружась в пестрой толпе танцующих, отказ, брань и возмущения были просто невозможны – слишком поздно. Оставалось расслабиться и получать удовольствие.
Танцы были тем, что Тайлин по-настоящему любила, но в отличие от чтения, игры в шахматы и расследования всевозможных происшествий – пусть даже это пропажа с кухни индейки, с танцами у нее не все ладилось. От природы не лишенная грации, маленькая Барма двигалась легко и изящно как в жизни, так и в бальном зале, но как только легкую табуретку, вручаемую ей учительницей танцев, когда Эрик отлучался на тренировки, заменял живой партнер, начинались проблемы. Бесконтрольное, подсознательное желание вести в танце, подгоняло Тайлин, и это заканчивалось ворчанием партнера и оттоптанными ногами. Привыкшая к лидерству, она никак не могла смириться с тем, что в танце для девушек не предусмотрено ведущих ролей – нужно просто довериться партеру и позволить ему вести.
Вот кому-кому, а Элиоту Найтрею Тайлин никогда бы не доверилась. И сейчас она тоже не собиралась этого делать, но затуманенное алкоголем сознание затормаживало реакции, и герцогиня не могла лидировать. Поначалу это злило, но уже после нескольких поворотов, девушке стало понятно, что она еще ни разу не наступила на ногу своему партнеру и не сбила ритм. Это воодушевляло.
«Все в порядке», - на лице Тайлин появилась довольная и несдержанная улыбка, которую она подарила Элиоту. – «Мы танцуем! Здорово!»
Радость от танцев сейчас занимали герцогиню куда больше, чем глупые распри со вспыльчивым наследником. Недовольство бесследно исчезало. Оставались только радость, веселье и улыбка.

Отредактировано Taileen Barma (2011-11-26 14:01:08)

0

75

Оз улыбнулся в спину упорхнувшей девушке. Подарок пришелся ей по душе, и это принесло Безариусу чувство удовлетворения. Озу было важно, чтобы люди вокруг него улыбались, что бы люди были счастливы. Не смотря на то, что пришлось пережить многим на этом празднике, они веселились.
Безариус огляделся вокруг. Все-таки люди – удивительные существа. Еще недавно они были погружены в события, которые без  тени сомнения можно было бы назвать войной, а сейчас они шутят, танцуют, веселятся, наслаждаются каждой минутой, каждой секундой праздника, ведь неизвестно, что может случиться завтра. Впрочем, без тех темных пятен, которые встречались на их пути, эти светлые не были бы такими приятными.
Он переключил внимание на Лизи. Вот уж действительно игры судьбы:  когда они повстречались, Элизабет была его кровным врагом, человеком с которым он был готов драться ради своей жизни и жизни своих друзей, а сейчас… Сейчас он подарил ей цветы, она добивалась его улыбки… И это не было фальшью, которая была так распространена среди дворян, которые пытались добиться расположения Великого Дома, это была обычная дружба двух сверстников, у которых было теперь уже можно сказать много общего в прошлом.
- Печеньки, я про них все еще отлично помню, юный Оззи! И да, называй меня просто Лиззи - а то вся эта официальность, тьфу!
Девушка нравилась Озу. Она была свободной и независимой от происходящего вокруг, возможно слегка безумной, как, впрочем, и все Баскервили, но это придавало ей дополнительной обаятельности. Безариус с улыбкой наблюдал за девушкой. Все-таки она была очень мила.
Элизабет вернулась с тарелкой печенья и весенней улыбкой на лице, настолько заразительной, что Оз поймал себя на мысли о собственной улыбке, которая не покидала его лицо с тех пор, как Лизи ворвалась своим хаосом в стройный мирок его мрачных мыслей. И ему это нравилось.
Он наугад взял с тарелки печенье и тут же аппетитно захрустел им. Печенье было удивительно вкусным и даже восхитительным. Он на некоторое время погрузился в еду и выпустил девушку из зоны внимания, но буквально через несколько секунд понял, что ведет себя некорректно:
- Простите мою неучтивость… эээ.. Лизи – он рассеянно замолчал, упустив ход мыслей – Может вы присоединитесь?  А то мне как-то неудобно есть одному.
Он с растерянным видом уставился в пол, но поймав себя на мысли, что взгляд идет на туфли девушки тут же перевел взгляд обратно на ее лицо, слегка попунцивев. Оставалось надеяться, что  его взгляд не будет принят привратно.
-Скажи, как ты отреагировала на свадьбу Шарлотты и Гила? – внезапно спросил он – Баскервиль и Найтрей, бывшие враги, а сегодня муж и жена, как думаешь, что из этого выйдет?
Безариус очередной раз проявил чудеса приспособляемости и спустя несколько минут разговора уже болтал с девушкой как с давней подругой, легко перейдя «на ты» и уйдя от официального стиля, который, к слову, его весьма раздражал.

0

76

Как, должно быть, торжествовала Барма, отказав ему в первый раз, увидев его удивление. Как, должно быть, приятно ей было осознавать, что несдержанный наследник Найтреев остался где-то в зале, чувствуя себя по меньшей мере идиотом, а она сама удалилась, гордо подняв голову.
…И как теперь торжествовал он, когда повторное предложение огорошило Тайлин настолько, что она удивленно расширила глаза, не скрывая своего изумления, когда она, явно готовая выдать какую-нибудь язвительную фразу, запнулась, ограничившись одним только «да», которое повергло в шок ее, а Элиоту дало повод праздновать маленькую молчаливую победу в их противостоянии.
Естественно, Найтрей не замедлил воспользоваться ее согласием и учтиво взял Тайлин за руку, затянутую в ту самую перчатку, которую леди Барма выронила из рук в библиотеке. В той самой злополучной библиотеки, с которой все началось. Только, кажется, ни один из них уже не помнил того конфликта – сейчас важно было совсем другое: вальс, причем не как танец ради танца, от которого можно получить удовольствие, а как танец из вредности, чтобы доказать друг другу… что-то. Видимо, кто из них вреднее. Или упрямее.
К танцующим парам они подошли быстро. Хотя Элиот хорошо знал этот вальс и прекрасно представлял, что впереди еще много времени, дабы «насладиться» обществом друг друга, он все равно торопился, утягивая за собой Тайлин – торопился машинально, подсознательно, не иначе как ожидая, что Барма вздумает сбежать. Вот это была бы картина: Тайлин Барма, согласившаяся на танец с наследником Найтреев, в последний момент рывком высвобождает руку и, вставив пару ласковых, гордо удаляется. Не понятно, чья репутация пострадала бы больше.
Но Тайлин, то ли успокоенная изрядным количеством выпитого алкоголя, то ли осознающая, что они и так привлекли к себе излишнее внимание сегодня, не попыталась в последний момент продемонстрировать свой буйный нрав – и спустя несколько мгновений, они уже кружились с быстром вальсе среди других пар – улыбающихся, смеющихся, в большинстве своем явно довольных и праздником, и залом, и музыкой…
А Элиот всегда гордился своим умением хорошо танцевать – это у него получалось едва ли не лучше, чем игра на фортепиано. Раньше ему не доводилось вальсировать с Тайлин, и теперь он с одобрением отмечал ее легкость и пластику движений, а сменившееся улыбкой сосредоточенно-недовольное выражение ее лица повлияло и на Найтрея – в конце концов, он и хмуриться перестал. Улыбнуться вредной Тайлин пока еще было выше его сил и желаний, но прогресс был заметен на лицо: уже после первого круга он одобрительно ухмыльнулся ей, ни разу не наступившей ему на ногу хотя бы из вредности.
Постепенно музыка начала затихать и замедляться, и вместе с ней шаги танцующих стали не такими быстрыми, а на последних протяжных аккордах остановились все: кто более плавно, кто резче – в зависимости от собственного опыта. Элиот, поддерживающий Тайлин за талию, тоже сделал несколько финальных шагов и остановился – не в центре, а с краю, у одной из колонн, условно определяющих место для танцев.
Этикет требовал поблагодарить свою партнершу, и наследник, убрав руку с талии Тайлин, вежливо склонил голову, мысленно поражаясь своему сдержанному поведению – даже не попытался найти повод придраться к чему-нибудь, в кои-то веки показывая окружающим, что в детстве его воспитанием все же занимались, и, не торопясь выпускать ладонь Тайлин, отвел ее в сторону – исключительно из вежливости, как ему самому казалось. И тут, разумеется, подлетел слуга с напитками, которые, конечно же, требовались подуставшим после танца господам.
- Замечательно танцуете, Тайлин, - буркнул Элиот, возвращаясь в свое привычное хмурое состояние, но протягивая своей сокурснице бокал шампанского, демонстрируя чудеса галантности. Странно, но он правда остался доволен танцем, когда еще несколько минут назад хотелось не столько танцевать, сколько поставить отказавшую ему Барму на место. Раздражение, вызванное отказом, испарилось даже быстрее недовольства от встречи в библиотеке.

0

77

Это был восторг! Веселье. Счастье. Кружась в вальсе, Тайлин уже и думать забыла, что танцует с нахальным мальчишкой, которого еще пару минут назад готова была убить одним взглядом. Злость на Элиота уходила на задний план, да и, пожалуй, вообще терялась, вытесненная переполнявшим герцогиню весельем. Она улыбалась Найтрею так, как будто не было между ними никаких ссор, и они всегда были добрыми друзьями, привыкшими делить веселье на двоих и тепло улыбаться друг другу – совсем как она и Эрик. Видимо, бодрый и неагрессивный настрой Тайлин заразил Элиота – его губы трогала легкая, одобряющая полуулыбка, и это переполняло сердце каким-то особенным волнением, которое было ничуть не меньше, чем радость от этого танца. Они кружились легко и уверенно, не путаясь в ногах и не сбивая ритм. С каждым новым движением, все больше крепла уверенность в том, что она не оттопчет Найтрею ноги, и это рождало какое-то особенное чувство благодарности Элиоту, подарившему ей возможность испытать такое удовольствие от танца – без неловкости, без болезненного смущения. И все бы хорошо, если бы не игристое вино, чрезмерное употребление которого начало давать о себе знать в самый неподходящий момент.
Тайлин почувствовала, что что-то не так, когда при очередном быстром повороте, группа танцующих пар за спиной Элиота слилась в одну сплошную, пеструю линию, а к горлу начало подкатывать что-то весьма неприятное. Доверившись своему партнеру, Барма не пыталась вести и поэтому ей удалось не сбить ритм, когда она почувствовала головокружение.
«Нет-нет! Только не это», - падение в обморок, или еще что похуже, на виду у всего высшего общества представилось Тайлин невероятным позором. Этого нельзя было допустить.
Несколько раз глубоко (насколько глубоко это позволял корсет) вздохнув, она перевела взгляд на Элиота, решив, что нужно сосредоточить внимание на чем-то и не отрывать от этого взгляда до самого конца танца. Самым занимательным и удобным объектом для этого были глаза младшего Найтрея. Такие яркие и завораживающие, они сами собой притягивали внимание, и Тайлин не противилась желанию и необходимости сейчас в них смотреть.
«На небо похожи. Как будто на яркое, летнее небо смотрю. Не такие, как у Эрика. У него темное, пасмурное небо».
Не будь герцогиня близка к обморочному состоянию, она непременно устыдилась бы подобным романтичных рассуждений и наверняка покраснела бы от смущения. Но сейчас ее щеки были даже чуть более бледны, чем обычно, а танец уже не доставлял того неописуемого восторга, хотя Тайлин все еще улыбалась, скрывая то, с каким нетерпением она ожидала финальных музыкальных аккордов.
Музыка начала замедляться, и вот, наконец, они остановились. Плавно, спокойно и чуть более грациозно, чем две соседние пары. Теперь все силы герцогини были направлены на то, чтобы сохранить грацию собственных движений и не выдать своего состояния.
На вежливый поклон, коим принято было благодарить партнера по окончанию танца, Тайлин слегка присела и склонила голову, хотя все мысли были заняты исключительно пуговичками на одежде молодого человека, чей подсчет девушка мысленно вела, вновь поднимая голову и выпрямляясь.
«Не упасть бы», - от напряжения даже в горле пересохло, но изо всех сил стараясь сохранить равновесие и не выдать себя, Тайлин последовала за Найтреем, который все еще держал ее за руку и увлекал за колонну – подальше от любопытных глаз.
- Замечательно танцуете, Тайлин, - в меру учтиво проговорил Элиот, протягивая девушке бокал шампанского, при виде которого та сделалась еще бледнее, чем была.
- Благодарю…
Поджав побелевшие губы, Тайлин помахала рукой, отказываясь от предложенного бокала, а затем оперлась ею о стоящую рядом колонну, которая так удачно скрывала молодых аристократов от пытливых взглядов толпы. На лбу герцогини уже выступила легкая испарина, а с трудом фокусируемый взгляд  был устремлен на одну из тех занимательных пуговиц, которые интересовали сейчас ее лишь потому, что на них было удобно сосредоточивать внимание, потеря которого грозила закончиться обмороком.
- Здесь… душно, - негромко и с явным трудом прошептала Тайлин, опираясь теперь о колонну спиной, а рукой цепляясь за краешек верхнего, парадного корсета. – Нужно выйти… пожалуйста.

off: *пускает салютики и празднует написание своего юбилейного, 100-го игрового поста* ^_____^

+1

78

Найтрей снова хмурился, как будто на его лице и не было еще минуту назад вызванной танцем довольной улыбки. Если поначалу он и не заметил, что Тайлин побледнела, то сейчас, когда герцогиня прислонилась к колонне в поисках опоры, не обратить внимания на ее бледность и слабость было невозможно. Все же Элиот не был настолько невнимательным к окружающим. Многое, бывало, ускользало от него, но лишь в моменты, когда мысли были заняты чем-то посторонним и более важным.
Бокалы с шампанским вернулись на поднос слуги – за ненадобностью. Элиот замешкался на мгновение, вглядываясь в личико герцогини – а вдруг ему показалось, и Тайлин просто подустала после долгого танца? Но нет – взгляд наследника остановился на ее побелевших губах, и Найтрей уверенно взял герцогиню под руку. Не время было спрашивать разрешения.
- Идемте, - поддерживая Тайлин и стараясь не обращать внимания на явно любопытные провожающие их взгляды, Элиот спокойно повел ее за собой, к выходу из зала, но не к тому, откуда явились все гости, а к противоположному – выходящему в небольшой коридор, соединяющий бальный зал с зимним садом – непременным атрибутом дворянских домов. В конце концов, на улице было еще слишком холодно, в чем Найтрей убедился сам, с утра пораньше возвращая бестолкового брата в дом, а в холле постоянно снуют люди. Самое лучшее место, чтобы в тишине подышать свежим воздухом – среди растений.
Рассудив так, Найтрей без каких-либо сомнений отвел герцогиню под сень высокой зелени, за которой виднелся стеклянный потолок и стены. В глубине сада стояли деревянные скамеечки, но когда Элиот, заботясь о том, чтобы устроить бледную Тайлин как полагается, провел ее дальше, впереди послышались голоса – шепот, короткие смешки, а за ними – шуршание одежды и быстрые, но тихие удаляющиеся шаги.
«Похоже, спугнули кого-то», - хмыкнув, Найтрей провел Тайлин к уже опустевшим скамейкам. В том, что отсюда только что кто-то поспешно бежал, сомневаться не приходилось – в воздухе отчетливо ощущался аромат роз, которые вовсе не росли в саду, а под ближайшей скамьей острый взгляд наследника заметил розовую ленту, впопыхах оставленную какой-то девицей. Или ее неосторожным ухажером.
«И это – в моем саду», - Элиот не сдержался и недовольно фыркнул – естественно, богатое воображение тут же нарисовало соответствующую картину: тискающуюся парочку юных аристократов. И это - в его саду!
Тем временем, пока мысли Элиота были заняты посторонним, он машинально подвел Тайлин к скамейке. И только тогда очнулся.
- Присаживайтесь, - отпуская ее руку, пробормотал юноша, отчего-то поймав себя на мысли, что лучше бы Тайлин не заметила ни аромата необычных для сада цветов, ни ленты под скамейкой. Раз уж ему в голову приходят всякие глупости, то до чего может додуматься девушка? Хоть Тайлин и выгодно отличалась от других его сокурсниц, она все равно была представительницей прекрасного пола – одним из странных созданий, логика которых иной раз была совершенно недоступна наследнику герцогского Дома.
- Как вы себя чувствуете? – ляпнул Элиот первое, что пришло в голову – лишь бы отвлечь герцогиню от смущающих его самого факторов. Привычно хмуря брови, Найтрей ничем не выдавал своего смущения – только немного нервно теребил манжету, якобы поправляя.

+1

79

Виной ли тому была духота, выпитое шампанское или же головокружительный танец, сопровождавшийся всплеском эмоций, но герцогиня чувствовала, что едва стоит на ногах. Она до сих пор еще не упала лишь потому, что опиралась о колонну, да и природное упрямство не позволяло ей лишиться чувств на публике.
«Да что же это со мной?»
Тайлин отнюдь не была впечатлительной или болезной леди, одной из тех, кто падает в обморок при виде мыши или капли крови, но сегодняшние приключения и неумеренное употребление алкоголя сыграли определенную роль, и Барма уже отчасти жалела, что она ни кисейная барышня – хотя бы тогда, ее обморок был бы обыденным и оправданным.
Несмотря на плохое самочувствие, от Тайлин не ускользнула обеспокоенность на лице младшего Найтрея. Юноша поспешно вернул хрустальные бокалы на поднос и подхватил побледневшую леди под руку. У герцогини не было сил даже для того, чтобы смутиться, не говоря уже о том, чтобы выразить протест или оказать сопротивление. А смущаться было чего.
Двигаясь вдоль колонн, они направились к одному из выходов. Скрывая неровный шаг, Тайлин больше положенного опиралась на руку Элиота, что со стороны могло показаться несколько несвойственным для молодой пары, не состоящей в браке и даже не объявлявшей о помолвке. Но едва ли герцогиня могла сейчас уследить за приличиями. Единственное, что ее интересовало – это дверь, за которой должно было быть не так людно, а значит, меньше свидетелей ее позора.
Преодолев недлинный коридор, молодые люди очутились в зимнем саду. Здесь было совсем не холодно, но заметно прохладнее, чем в зале, где усилиями толпы гостей, выдыхавших пары алкоголя, воздух изрядно прогрелся. Дышать сразу стало легче.
- Спасибо… - запоздало поблагодарила Элиота Тайлин.
Недолгое присутствие неопознанных лиц в зимнем саду, герцогиня даже не заметила. В голове все еще стоял колокольный звон, да и Найтрей ее волновал больше какой-то парочки, уединившейся в зелени сада.
«Он же мне это всю жизнь припоминать будет. Зачем я вообще приехала на эту свадьбу? Нужно было сослаться на нездоровье и отказаться. Ох, какого черта Эрик уехал в такой неподходящий момент?»
- Присаживайтесь, - предложил Элиот, и Тайлин опустилась на скамейку.
Ее лицо было уже не таким бледным, как после танцев, но она выглядела все еще болезненно. Избавившись от перчаток, герцогиня коснулась ладонью щеки, а затем отерла лоб. Сознание постепенно прояснялось, а вместе с этим приходило и смущение. Барма совершенно не знала, что сказать Элиоту. Она привыкла недовольно фыркать, спорить с ним и подвергать сомнению едва ли не каждое его слово, но в условиях, когда он был так добр и тактичен по отношению к ней, она растерялась. Облизнув губы, она убрала руку от лица и, по примеру Найтрея, принялась теребить  длинные дамские перчатки.
- Как вы себя чувствуете? – Элиот наконец-то нарушил молчание, и Тайлин подняла на него взгляд.
- Мне уже лучше. Спасибо за заботу, - голос девушки был тихим и не таким бойким, как обычно. Это можно было списать на недомогание, но на самом деле герцогиня была смущена, а скрыть смущение за привычным раздражением сейчас не могла.
Вновь потупив взор, Барма опустила голову, и ее взгляд упал на розовую ленту. Тонкая ручка метнулась к голове, чтобы ощупать прическу, из которой, скорее всего, выскользнула шелковая ленточка.
«Но… у меня не было розовых лент», - запоздало подумала Тайлин и ее ручка вновь вернулась к уже изрядно помятым перчаткам. – «Откуда здесь лента?»
За неимением логичных объяснений, герцогиня решила оставить проблемы декора Найтреевского зимнего сада, собственно, самим Найтреям, и переключилась на их молодого наследника.
- У Вас чудесный зимний сад, - она вновь посмотрела на Элиота и на ее лице, уже приобретшем здоровый цвет, начал появляться румянец. Пусть это была только тенью тех раскрасневшихся щечек, что часто выдавали девушку в момент смущения, но все же это было хорошим знаком – леди Барма быстро приходила в себя.

0

80

Бесконечная зелень: от экзотических фикусов и пальмоподбных растений, названий которых Элиот не знал – никогда не интересовался ботаникой, - до привычных для глаз азалий, клена, можжевельника – только в миниатюре. Садом занималась сестра – любительница цветов и необычных растений, а эти крохотные деревья в горшочках совсем недавно привезли из соседней, восточной страны, и они нашли свое место не только в зимнем саду – парочка уже прочно обосновалась в комнате Ванессы, а некоторые – даже в библиотеке. Зачем – не понятно.
За бегониями и возвышающимися над ними фикусами почти не видно было земли, и о ее существовании в этом царстве зелени напоминал только запах: смешанные ароматы цветов, листьев и влажной почвы. После душного зала требовалось время, чтобы привыкнуть к этому свежему влажному воздуху. Элиот, чаще всего обитающий в сухости библиотеки, всегда чувствовал себя не совсем уютно в этом саду.
Сейчас, стоя напротив Тайлин и сосредоточенно разглядывая миниатюрную сосенку в коричневом горшочке, выставленную на возвышение рядом со скамьей, глубоко, но неторопливо вдыхая непривычный воздух и все еще мучая несчастную манжету, Элиот сосредоточенно размышлял о… всяких глупостях. О том, что Тайлин заметила чертову ленту (не зря же к прическе потянулась!), и о том, что некоторые неаккуратные посетители могут нечаянно спихнуть эту маленькую изящную сосну с ее постамента, даже не заметив этого. Как ленту.
- У Вас чудесный зимний сад, - послышался заметно окрепший голос Тайлин. Элиот среагировал мгновенно, отвлекшись от созерцания сосенки, и встретился с поднявшей голову герцогиней взглядом. В тишине и прохладе зимнего сада Тайлин быстро приходила в себя – исчезла нездоровая бледность, порозовели щеки – только тон еще не сменился на обычный приказной.
«..и блеска в глазах не хватает. Должно быть, ей еще рано вставать», - про себя заметил Найтрей и оставил в покое манжету, сцепив руки за спиной. То, что Барма начала приходить в себя, успокоило его – перспектива приводить потерявшую сознание леди в чувство испарилась.
Элиот не сразу осознал, что молчаливо разглядывает свою случайную спутницу. Но как только этот вопиющий факт достиг его сознания, Найтрей невольно шагнул назад, чувствуя, как стремительно заливается краской лицо, а язык не поворачивается сказать что-нибудь вразумительное. Пялиться на человека без стеснения – само по себе не вежливо, а тут еще… такие обстоятельства! Сколько раз за день они успели привлечь к себе внимание!
«…и розами пахнет», - мелькнула в голове идиотская мысль, навеянная – не иначе! – затормозившим в своем действии шампанским. Элиот поджал губы, смущенно отворачиваясь от Тайлин и поспешно оглядывая разросшиеся папоротники – лишь бы за что-нибудь зацепиться взглядом! Но нет, папоротники оказались на удивление однообразными растениями, как и соседствующие бегонии.
- Если вам лучше, то пора возвращаться, - в своей обычной манере резко проговорил Найтрей, сжимая кулаки из непонятно откуда взявшейся злости. Непонятно – но юноша предпочитал думать, что виновата в приступе его ярости герцогиня. Ведь это она нарушила его покой своим вторжением в библиотеку, это из-за нее все пялились на Найтрея, когда они входили в зал церемоний, это она отказалась танцевать с ним!.. Все она. Из-за нее он сейчас торчит здесь и как будто отсюда слышит, как перешептываются провожавшие их взглядами сплетники и сплетницы. Слух о том, что наследник Найтреев всюду таскается под ручку с молодой герцогиней-иностранкой к вечеру облетит всю Лебле, а назавтра об этом будет знать пол страны. Еще через день весть достигнет родной страны Тайлин. Это же высший свет! Здесь иначе не бывает.
И не имеет значения, что Элиоту, по большему счету, плевать на подобные сплетни – лишь бы они не запятнали репутацию его семьи. Самое ужасное в этом то, что его имя будут произносить вместе с именем этой несносной, невоспитанной, грубоватой…
«...но умной и симпатичной Барма».
В тишине сада отчетливо скрипнули зубы. Последняя, ненавязчиво мелькнувшая мысль вывела Найтрея из себя настолько, что он не сдержался и пнул стоящий рядом пустой керамический горшок, который в одно мгновение отлетел и разбился вдребезги о возвышение, на котором стояла сосенка… и кто бы мог подумать (на деле, этот «постамент» должен был стоять как влитой в пол), но возвышение покачнулось, а вместе с ним – и горшочек с миниатюрной сосенкой. Изумительной сосенкой, уникальной, которой так дорожила его сестра – впрочем, как и всеми другими маленькими деревцами. В конце концов, одно такое дерево стоило чуть ли не целое состояние!..

+1

81

На комплимент чудесному саду Элиот ничего не ответил. Лишь только убрал руки за спину и теперь явно рассматривал герцогиню, никак не комментируя свое поведение. От подобного взгляда Тайлин становилось как-то не по себе – она не могла понять, почему он на нее так необычно внимательно смотрит. Если с ней что-то не в порядке – развязалась лента в прическе, или выбилась прядь волос – то почему он не торопится ей об это сказать, а лишь только смотрит… смотрит. Под этим пристальным взглядом, Тайлин невольно поежилась и еще больше раскраснелась, стараясь не смотреть Элиоту в глаза и сосредоточившись на терзаемых в руках перчатках.
«Перестаньте же так внимательно смотреть. А то я прямо как на иголках», - едва успела подумать Барма, как послышался шорох, и когда она подняла взгляд, увидела, как раскрасневшийся Найтрей торопливо отворачивается, словно бы прочитав ее мысли и устыдившись. Или быть может… она не просто подумала, а сказала это вслух? Все же, когда в крови бурлит шампанское, контролировать себя становится очень сложно.
- Если вам лучше, то пора возвращаться, - резко, почти рявкнув, произнес Элиот и Тайлин сразу поняла, что все эти взгляды, услужливость и добрые слова были лишь ерундой, которую она себе напридумывала. Чертов Найтрей конечно же не изменился. Да и с чего бы ему меняться? Он все тот же вредный и противный мальчишка, которого ее персона категорически раздражает. Вряд ли когда-нибудь их отношение друг к другу изменится, но почему-то от этой мысли Тайлин стало грустно. Непонятная… странная грусть.
- Да, вероятно… - негромко проговорила она, одевая перчатки. Хоть герцогиня и была зла на Элиота за его, казалось бы, привычный тон, непонятная грусть не позволила ей ответить молодому человеку с ожидаемой грубостью.
Решив, что с нее на сегодня хватит, Тайлин уже хотела попросить проводить ее до экипажа и подняла взгляд на молодого человека, с которым явно творилось что-то неладное – ведь не зря же он скрипнул зубами и с размаху пнул попавшийся под ногу горшок.
Заинтересовавшись стремительным полетом горшка, Тайлин проводила его взглядом, хотя будучи все еще под действием шампанского, она посмотрела на место столкновения посудины с постаментом, только когда керамические осколки уже оказались на земле, а стоявшая на возвышении карликовая сосна начала опасно заваливаться, как герцогине показалось, в ее сторону. Опьяненному сознанию часто многое кажется совсем не таким, каковым оно является на самом деле. Вот и юной герцогине казалось, что бестолковый полумер – карликовая сосна, грозится вот-вот рухнуть прямо на нее.
Барма не была одной из тех леди, которые падают в обморок в случае опасности или терпеливо ждут спасения, поэтому, как только факт опасности стал ясен, Тайлин вскочила с лавочки и рванула вперед, совершенно позабыв, что где-то в том направлении мог быть Элиот.
Столкновение не заставило себя долго ждать, хотя, врезавшись в молодого человека, Тайлин не сразу сообразила, что произошло. Резкий подъем, все еще гулявший в крови алкоголь и суматоха из-за убого хвойного деревца отозвались немедленным головокружением, и герцогиня с шумным вздохом сцепилась в первую попавшуюся опору, коей оказался Найтреевский наследник.
Судя по звуку, сосенка таки упала, а судя по собственным ощущениям, упала она все же не на них. Переждав головокружение и почувствовав вновь появившуюся твердость в ногах, Барма подняла голову, чтобы взглянуть на Найтрея, в чьих объятиях она оказалась и за чью одежду она все еще цеплялась.
«Как летнее небо», - в очередной раз подумала Тайлин, заворожено глядя в голубые глаза и чувствуя, как стремительно краснеет. Еще во время вальса она подметила, какие удивительно красивые глаза у Элиота, но сейчас они были даже ближе тем тогда, а это вызывало смущение, поэтому, чтобы не быть невежливой и не вглядываться пристально в его лицо, герцогиня поспешила опустить взгляд, но неудобство положения и внезапная близость их лиц делали это практически невозможным. Перевести взгляд она могла разве что на губы молодого наследника, что наводило ее на определенные мысли…
«Может попросить чтобы оскалился? Раз уж он так близко, любопытно рассмотреть его острые клычки – они заметны, когда он рычит и злится. Острые зубы. Наверное, он больно кусается».

+1

82

Найтрей, рванувший вперед через мгновение после столкновения керамического горшка, теперь рассыпанного мелкими осколками по полу, с возвышением, с которого вот-вот грозила упасть не так давно приобретенная сосна, вместо несчастного дерева поймал… Тайлин. И хотя он все еще был зол и на нее, и на себя, и даже неожиданный маневр не приглушил его эмоций, он не мог не поддержать леди, вцепившуюся в него словно утопающий в спасательный круг.
«Выступаю в роли благородного спасителя», - подумалось Элиоту, когда где-то впереди послышался стук и характерный звук бьющейся керамики – еще один горшок раскололся, явив миру грунт и корни миниатюрной сосны.
В голову лезли еще всякие глупости воспитанного на приключенческих романах мальчишки: как он, рыцарь без страха и упрека, спас прекрасную даму от неминуемой гибели – от дракона, например. Испарившийся гнев сменился активизировавшейся фантазией – мальчишеский ум проводил забавнейшие аналогии, сравнивая хвойное дерево с неудачливой рептилией, униженной и побежденной, а вредную Тайлин – с прекрасной принцессой, которая, согласно сюжетам большинства сказок, должна была наградить своего спасителя поцелуем…
«Поцелуем?..» - переспросил самого себя Найтрей, вдруг встретившись взглядом с красивыми зелеными глазами своей «принцессы». А ведь замешательство и смущение ей больше шло, чем обычное недовольство…
Но прекрасная принцесса, коей он невольно окрестил Тайлин, как и всякая воспитанная девушка, опустила взгляд, смущаясь столь непривычной близости и, конечно же, стесняясь исполнить свой долг спасенной из лап огнедышащего дракона леди. Сделала она это зря – вдохновившийся Элиот, которому для полноты картины не хватало только опаленной огнем шевелюры, всерьез проникся своими аналогиями. А стойкий аромат роз, витавший в воздухе, дурманил еще хлеще выпитого шампанского… И никого не волновало, что в логове дракона не должно пахнуть розами.

…Время вокруг словно остановилось. Зимний сад, поддаваясь бурному воображению, обратился из помещения, наполненного растениями, в каменный холл старинного замка. Тайлин Барма, с которой еще недавно Найтрей ругался и обменивался не слишком приятными любезностями, теперь находилась в его объятиях, и это казалось совершенно нормальным… Более того, приятным. И не хотелось ее отпускать, – вдруг снова попадет в лапы голодного зверя? – и настолько же сильно хотелось получить воображаемую награду благородного спасителя.
Пальцы, только что бережно сжимавшие плечо герцогини… нет, прекрасной принцессы в синем платье, уже касались ее подбородка, приподнимая залившееся румянцем личико. Голубые глаза снова встретились взглядом с зелеными и не прочли в них ни намека на недовольство или возмущение – только смущение, только природную скромность.
«Настоящая принцесса», - мысль мелькнула в блондинистой голове, сопровождая аккуратное, но долгожданное прикосновение губ к губам – одновременно и решительное, и робкое. А вдруг принцесса испугается?

0

83

Наверное, мысли Элиота были схожи с мыслями Тайлин, и он так же усмотрел в ее лице что-то любопытное, как и она в его. Определенно. А зачем же еще, как не для того чтобы лучше разглядеть интересующую его деталь, он коснулся ее подбородка, приподнимая ее личико вверх? По крайней мере, именно так думала Барма в те несколько секунд, пока пальцы молодого человека сжимали ее подбородок, мягко, но настойчиво увлекая его вверх, так что их лица становились еще ближе друг к другу. Настолько близко, что когда Тайлин наконец-то решилась поднять взгляд, зрение уже не могло сфокусироваться, и глаза закрылись сами собой.
«Все это очень необычно и весьма подозрительно. Что происходит?» - только и успела подумать Тайлин, как почувствовала, что ее губ коснулось что-то очень нежное и теплое. Что бы это могло быть? – «Что это? Откуда…»
Вздрогнув всем телом Тайлин сильнее сжала отворот Элиотова пиджака и широко распахнула глаза, но все что она могла увидеть – это размытую зелень листы, к которой странно примешивались светлые пряди, и глаза ее сами собой закрылись. Теперь ей стало ясно, что происходит, но это отчего-то не укладывалось в сознании – в голове в один миг стало пусто. В тот момент, когда Тайлин поняла, что это ее первый в жизни поцелуй, сердце остановилось, пропуская пару ударов, чтобы уже в следующую секунду точно сойти с ума и забиться с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Все вокруг замерло, стихли все звуки – как если бы время вдруг остановилось в этом мире. Или нет, не в этом, не в их мире, а в том, который был вокруг них. Тайлин по-прежнему чувствовала тепло чужих губ, слышала отчаянное биение своего сердце, которому вторило сердце Элиота. Дышать стало очень сложно, но казалось, что дыхание и не было нужно. Вокруг только это нежное тепло, пустота, тишина и биение сердец. И в голове ни одной мысли – ни о том, что чертов Найтрей украл ее первый поцелуй, ни о том, что это… о, небеса! … это же Элиот, которому она всегда была ненавистна и с которым ей никогда не найти общий язык…
Легкое, едва заметное движение, и их губы слегка разомкнулись, а земля вновь начала уходить из под ног Тайлин, когда она почувствовала, как Элиот вновь сжал ее губу своими губами. Сердце снова пропустило удар и чтобы не упасть, герцогиня перекинула руку через плечо младшего и обычно самого несносного Найтеря.
Она отвечала на поцелуй робко и несмело, не понимая, что нужно делать и лишь следуя за такими же неуверенными движениями Элиота. Но неуверенность в его действиях чувствовалась лишь поначалу и с каждым его более свободными и смелым движением, Тайлин все сильнее ощущала, что теряет способность трезво мыслить.
- Кхм-кхм… - где-то далеко, словно пробиваясь через толщу льда, послышалось учтивое покашливание, но Тайлин лишь мысленно отмахнулась. Логика и здравый смысл давно потерялись в безумном дурмане и в голову бестолковой Бармы ни на секунду не пришло ни одной беспокойной мысли.

0

84

Запах свежей зелени, столь редкий в это время года, стойкий аромат роз, которые в помине не росли в этом зимнем саду, явственная свежесть после душной бальной залы и одновременно разливающийся по всему телу приятный жар – все смешалось и закружилось в хороводе мыслей, который странно походил на полное их отсутствие. Вроде бы фантазия еще работает, дразня неискушенный мальчишеский ум всякими выдумками про принцесс и их спасителей, но и новые ощущения – губы на губах, хрупкие плечи под ладонями и стройный девичий стан, прильнувший еще ближе, чем в недавнем танце – будоражат сознание, искореняя всякую внятную мысль и оставляя лишь приятную пустоту и наслаждение этим мгновением – первым и единственным.
Секунды первого в жизни поцелуя тянулись целую вечность – коснуться губами, поначалу нерешительно, замереть на мгновение, раздумывая, что же дальше, и разомкнуть их, чувствуя, как в ответ приоткрывается аккуратный маленький ротик Тайлин… И, следуя внезапному порыву или интуитивной уверенности – кому как больше нравится называть это чувство – аккуратно, нежно, боясь сделать что-то не так, прихватить ее губу, невольно делая поцелуй чуть более глубоким. И ни разу светловолосую голову Найтрея не посетила мысль, что перед ним – несносная Барма, что он целует несносную Барму, что руки скользят по плечам несносной Бармы, цепляясь за короткие рукава и длинные перчатки… его принцессы.
- Кхм-кхм, - вежливое, но настойчивое покашливание за спиной нарушило блаженную тишину как раз в тот момент, когда Элиот скользнул руками с плеч юной герцогини на талию – только чтобы обнять, прижать к себе крепко-крепко… Но Найтрей, несмотря на окутывающий его сознание дурман, оказался значительно восприимчивей своей спутницы.
Когда он поспешно отшатнулся, краем глаза замечая затуманенный взор неохотно приоткрытых глаз герцогини и с трудом заставляя работать собственную голову, пути к отступлению были перекрыты – отец,  грозно хмурящий брови герцог Найтрей, возвышался над ними, совсем рядом, и смотрел так пронзительно-сурово, что Элиот весь похолодел. Младшему сыну и наследнику слишком хорошо был известен нрав его отца. Не стерлись еще воспоминания далекого детства, когда отцовское слово было истиной последней инстанции, и никто не смел ему перечить. Так было и до сих пор. Ни слова поперек. Ни единой вспышки в его присутствии.
- Элиот? – не надо было долго гадать, что хочет от него герцог, буравя сына  долгим взглядом и словно не замечая притаившуюся рядом Тайлин. Юноша, развернувшись к отцу, непроизвольно загородил собой герцогиню, словно хотел защитить от гнева герцога Найтрея, чьи вспышки иной раз бывали похлеще элиотовских. Он-то умел выдерживать этот взгляд. И в меру адекватно реагировать.
- Мы уже возвращаемся в зал, - сосредоточенно хмуря брови и не замечая даже, как горят румянцем щеки, Элиот разом ответил на несколько незаданных вопросов. Отец не сводил глаз со своего сына и наследника, а наследник тратил все оставшиеся силы и извилины на то, чтобы выдержать молчаливый поединок. Поэтому и не заметил, как невольно сказал «мы» вместо более уместного «я и леди Барма». Не заметил, как этими словами подарил отцу очко в его пользу, которое могло ему аукнуться.
- Я хотел бы побеседовать с тобой, Элиот, - останавливая сделавшего было шаг в сторону сына громким безапелляционным предложением, герцог Найтрей, все так же не замечая Тайлин, продолжил, - после бала.
Вечно нахмуренное лицо Бернарда Найтрея не выражало ничего ясного. Залегшая меж бровей морщина придавала ему сходство с хищной птицей, готовой в любой момент стремительно броситься на жертву и растерзать. Никто не мог с уверенностью сказать, что именно у него на уме, но сейчас все было досконально ясно – подобное вольное поведение будущего герцога не сойдет Элиоту с рук.
Элиот только кивнул, оставляя без ответа слова отца. В голове не осталось ни намека на недавние грезы – только решимость и сосредоточение. Не утруждая себя вежливым предложением, Найтрей просто схватил Тайлин за затянутую в перчатку руку и потянул за собой – мимо папоротников, к выходу в душный зал, мимо отца, взгляд которого он чувствовал спиной, пока они не скрылись за поворотом.

0

85

Пьянящий дурман поцелуя напрочь лишил Тайлин всякой осмотрительности и осторожности. Она вовсе не была ветреной особой ищущей любовных приключений и неосмотрительно бросавшейся в объятия очередного возлюбленного, но как-то так получилось, что ни разу не помышлявшая о поцелуе с мужчиной, юная герцогиня сейчас делала то, о чем ее сверстницы беспрестанно мечтали, укладываясь спать или созерцая какую-нибудь романтичную картину. Быть может поэтому нахлынувшие чувства в купе со все еще присутствовавшим в крови алкоголем сделали Тайлин невосприимчивой ко всему что происходило вокруг и… не касалось ее тела. То, как руки молодого наследника заскользили по ее плечам, поглаживая и опускаясь ниже, цепляясь за край перчаток, а затем вновь поднимаясь выше и сжимая ее плечи – все это неискушенная в делах любви девушка чувствовала, но вот на вежливое покашливание постороннего лица внимания не обратила. Пусть даже и закралась в голову невнятная мысль о том, как же Элиот может сейчас кашлять, если она сама едва может вздохнуть.
Ситуация прояснилась не сразу даже когда Найтрей внезапно отстранился и, не чувствуя более этого приятного, чуть влажного тепла, Тайлин открыла глаза. Она уж было собиралась ляпнуть какую-нибудь бессвязную глупость – что-то вроде «Что это было?», но тишину зимнего сада нарушил чей-то посторонний и призрачно знакомый голос.
- В-ваша светлость… - ошарашено глядя на герцога Найтрея, выпалила Тайлин. Оцепенев от ужаса, она замешкалась и не сразу склонилась в реверансе, но когда голова бестолковый леди почтительно опустилась, а хрупкие пальчики продолжили остервенело  сжимать подол платья, ей было отчего залиться краской.
«Ужас! О, небеса! Какой стыд», - от стыда и волнения хотелось разрыдаться, но вместо того, чтобы дать волю чувствам, Тайлин упорно сжимала ткань платья и пыталась унять волнение. Когда она подняла пугливый взгляд, перед ней уже была спина Элиота, героически вступившегося за даму. Вот только бы леди было больше по вкусу, если бы это заступничество происходило не при таких… пикантных, компрометирующих и смущающих обстоятельствах. Прежде живой и пытливый ум, ныне находился в таком замешательстве, что Тайлин не видела никакого выхода из положения и в растерянности совершенно не знала, что говорить и что делать. Губы и плечи подрагивали, взгляд был испуганным, а грудь беспокойно вздымалась от частого дыхания.
Беседа герцога Найтрея со своим сыном была столько коротка, что Тайлин не смогла полностью справиться со своим волнением, а когда Элиот сделал шаг в сторону и ей открылся вид грозного, возвышавшегося над молодыми нарушителями морали герцога, она вздрогнула и похолодела.
Общение всегда давалось Тайлин с трудом, а общение с лицом столь высокого титула и в таких невыгодных для нее условиях, делало его просто невыносимым, но Барма упорно чувствовала, что должна что-то сказать – чтобы разрядить обстановку, чтобы снять напряжение, чтобы сделать вид, что ничего не было и они все просто случайно встретились в саду. И пускай герцог Найтрей вроде бы и не замечал Тайлин, воспитание требовало того, чтобы она выказала свое почтение к главе одного из великих домов.
- Чудесная свадьба… - начала она свою отрывистую и не очень уверенную речь, решив, что вежливые похвалы – это наилучший способ засвидетельствовать свое почтение. – Примите мои поздравления, ваша светлость. Я очень рада…
Речь ее оборвалась на полуслове, когда Элиот подхватил ее под руку и потащил прочь, смутив тем самым еще сильнее, но избавив от муки лгать герцогу. Нет, она не была рада оказаться на этой свадьбе. Она уже сотню раз проклинала себя и всех Найтреев за то, что она оказалась сначала в этой треклятой библиотеке, потом в этом душном зале, подле глупого мальчишки, а в итоге вообще… была застигнута на месте преступления – в объятиях герцогского наследника.
«Что теперь будет? Это же надо было… О, Боже. А если кто-нибудь узнает?» - поглощенная своими мыслями, герцогиня безропотно следовала туда, куда ее буквально тащил за собой Элиот.
Добравшись до бального зала, на этот раз они были более осторожны и проскользнули внутрь почти что незамеченными – большинство гостей были заняты кульминацией торжества и слушали ответную речь молодоженов, которые благодарили собравшихся и прощались с ними. Огибая зал вдоль колонн, Тайлин беспокойно оглядывалась по сторонам – ей казалось, что на них устремлены не редкие взгляды, а что весь зал пялится на них и, более того, прекрасно знает, что произошло в зимнем саду. Но вот уже спасительная дверь была совсем близко и, выпорхнув за нее, Барма не сдержала вздоха облегчения. А далее уже коридор, парадный холл, распоряжения подать карету, услужливый лакей, помогающий накинуть пальто и… Элиот Найтрей.
После всего что произошло, вновь оставшись наедине с юным наследником, Тайлин никак не могла надеть на лицо привычную маску. Ожидание экипажа было томительным. Оно было просто невыносимым. Девушку вновь охватили робость и смущение, при которых было совершенно невозможно молчать, но и сыпать привычными упреками тоже было невозможно.
- Я… - начала она, путаясь в мыслях и словах. – Мне, наверное, следует принести свои извинения… - вновь пауза, чтобы обдумать и прийти к выводу, что она не может найти виновника этого злосчастного поцелуя. Да и ей ли стоит за это извиняться? Но это мысль вызвала новую волну смущения – Тайлин взглянула на губы Элиота и тут же спешно отвела взгляд в сторону, готовая провалиться под землю. – Я без разрешения вторглась в Вашу библиотеку… что было крайне невежливо с моей стороны… И… ох, танцы… не сочтите за оскорбление мой отказ… и грубый тон. Быть может… виной тому шампанское, - Тайлин чувствовала, что уже задыхается от волнения, но чертов кучер все никак не подавал экипаж и даже свежий воздух не приводил в порядок расстроенные чувства герцогини, стоявшей у крыльца и теребившей рукава пальто. – Но… как бы то ни было, я прошу простить мне подобное поведение…

+1

86

Из прохлады и свежести зимнего сада в духоту бальной залы – едва не задыхаясь в смешении запахов, судорожно соображая, куда теперь идти, зачем идти и что теперь будет, но сохраняя внешнее спокойствие и невозмутимость. И ни на секунду не выпуская руку Тайлин.
«Идиот! С каких пор ты перестал думать головой?!»
Честя самого себя на чем свет стоит, подбирая такие эпитеты, которые ни один уважающий себя и воспитанный дворянин не посмеет произнести в обществе, Элиот пробирался вперед, цепко держа герцогиню за руку и ни на секунду не задумываясь о том, что же чувствует сейчас она.
Взгляды многочисленных гостей в кои-то веки были обращены не в их сторону – речь молодоженов оказалась более занимательной, хотя любой дурак знал, что весь этот неподдельный интерес, улыбки и смягчившееся с выпитым шампанским осуждение – результат долгих и упорных тренировок правильного поведения в обществе. Манеры, этикет, негласные правила приличия, даже самые абсурдные – любой дворянин впитывал все эти знания с молоком матери, с уроками гувернеров и гувернанток.
«Как будто тебя манерам не учили, Найтрей», - жестко отчитывал сам себя Элиот, перебирая в уме все свои сегодняшние действия, - «с самого начала вел себя, как идиот».
Элиоту не было свойственно ругать самого себя, тем более так категорично осуждать свои действия. Он не привык их анализировать, делать выводы и быть внимательнее «в следующий раз». Для этого всегда рядом был слуга, готовый отвесить господину подзатыльник и во всеуслышание объявить, что Найтрей – дурак. И хотя Лео с ним был всего несколько лет, юноша настолько привык к его постоянному присутствию рядом и готовности осадить, втолковать или, напротив, поддержать, что в его отсутствие совсем слетел с катушек. Не было Лео – и он ругал сам себя.
Они покинули зал как раз в тот момент, когда молодожены закончили свою речь и зал взорвался бурными аплодисментами. В холле дышалось легче, и на смену бурному недовольству собой пришла растерянность. Элиот, на секунду замешкавшись у выхода, быстро принял решение и  заторопился еще больше – у него есть совсем немного времени до того, как гости начнут покидать зал, отправляясь по домам. До этого надо было посадить герцогиню в экипаж и попрощаться, чтобы потом забыть произошедшее как страшный сон…
«Нет, не забыть. Еще отец», - напомнил себе Элиот, торопливо спускаясь с герцогиней по широкой лестнице, ведущей к выходу. Он отдавал распоряжения слугам на ходу – всякому, кто встречался ему на пути – старался не терять ни минуты. И за всю дорогу от сада до выхода ни разу не оглянулся на Тайлин.

…Ожидание было мучительным. Надо было сказать что-нибудь в этом затянувшемся молчании, а не стоять столбом, в который раз демонстрируя свою невоспитанность. Мартовская прохлада охладила пыл, но не выветрила из головы дурацкие мысли. 
- Мне, наверное, следует принести свои извинения… - Тайлин заговорила первой, избавив его от необходимости придумывать ненавистно-вежливые речи, - я без разрешения вторглась в Вашу библиотеку… что было крайне невежливо с моей стороны…
Герцогиня Барма говорила необычайно тихо, вежливо и сбивчиво. Элиот все еще опасался смотреть в ее сторону – вдруг ее вид вызовет очередные ассоциации с принцессами и ее спасителями, которые привели к таким последствиям. Лишь только хмурил брови, собираясь с духом и готовя ответ на ее вежливые извинения.
- Но… как бы то ни было, я прошу простить мне подобное поведение…
Глубоко вздохнув, Элиот медленно обернулся к ней. Прямо глядя в ее зеленые глаза, Найтрей пытался увидеть в них настоящие чувства – не вынужденную необходимость извиниться, а то, что она думала о случившемся на самом деле. Просто чтобы удостовериться,  что ему не привиделся зимний сад и этот поцелуй, в освежающей прохладе казавшийся качественной галлюцинацией.
Но смущение и растерянность обычно уверенной в себе герцогини привели Найтрея еще в большее смятение. Значит, никакой галлюцинации не было.
- И я приношу свои извинения, если непочтительно вел себя с вами, - грубовато – всего лишь из-за своего волнения –  проговорил Найтрей, отвечая любезностью на любезность, когда совсем рядом послышался стук копыт и шорох – по подъездной дорожке прибыл, наконец, экипаж леди Бармы. Элиот едва сдержал вздох облегчения – хотелось скорее остаться одному и хорошенько обдумать все, что сегодня произошло… И то, что он будет говорить отцу.
Когда экипаж остановился, Элиот протянул Тайлин руку. За какой-то один день этот жест стал слишком привычным, и Найтрей почувствовал, как рука дрогнула, коснувшись тонкой ручки Тайлин. Часто ли будущий герцог Найтрей ходил с леди под ручку?
Неторопливо спустившись по парадной лестнице, стараясь ни одним движением не выдавать своего волнения, Элиот помог герцогине забраться в раскрытую дверцу экипажа. В конце концов, не все же манеры он растерял сегодня? 
- Я… - юноша запнулся на мгновение – отчего-то хотелось сказать на прощание что-нибудь кроме пары стандартных слов, но мысли мгновенно перепутались в голове, - …всего хорошего, леди Тайлин.
Так и не придумав ничего, Найтрей недовольно поджал губы. Брови привычно хмуро сошлись на переносице, и юноша сделал шаг назад, чтобы позволить экипажу нормально отъехать – а с ним и его беспокойству, его растерянности и непривычному чувству неловкости. Все это так мешало сейчас – ведь предстоял серьезный разговор с отцом, от которого можно было ждать чего угодно. А лучше – не ждать вообще ничего. Все равно не угадаешь.

0

87

Казалось, прошла целая вечность, прежде, чем к крыльцу Найтреевского поместья подъехала карета с гербом брахманского дома Барма. Все это время Тайлин испытывала почти что адские муки, извиняясь перед Элиотом. Она чувствовала себя сейчас такой незащищенной и уязвимой, что было сложно понять, дрожит ли она от весенней, мартовской прохлады, или же хрупкие плечи подрагивают от волнения.
«Эрик. Это все из-за Эрика», - внутренне рычала герцогиня, полагая, что если разозлится, то это придаст ей сил и уверенности в себе. Но злиться на Элиота она почему-то не могла – сложно было злиться, когда перед тобой стоит молодой человек – причина и свидетель твоего позора. Поэтому объектом своего гнева девушка выбрала слугу. Да, это он был во всем виноват – в том, что его не было рядом, в том, что он не предотвратил этого глупого происшествия и даже в том, что сейчас она должна преодолевать мучительную неловкость, находясь наедине с молодым человеком, тоже был виноват ее слуга.
Удобно было винить кого-то, кроме себя самой, но наказанием ей за все, что она натворила на свадьбе Гилберта и Шарлотты, была мучительная неловкость, которую она испытывала сейчас. Стыд, волнение, трепет. Но, принеся наконец-то извинения, Тайлин испытала небольшое облегчение и смогла подумать не только о том, как бы провалиться под землю – будь трижды неладен этот чертов кучер!
Элиот тоже волновался. И теперь Барма ясно видела это. Он не смотрел в ее сторону, был необычайно сдержан – вовсе не похож на того вспыльчивого юношу, каким она его знала, но и мысли не возникло, чтобы воспользоваться его нынешней слабостью и как-то подшутить, и в награду за свою учтивость, Тайлин получила от вредного молодого наследника встречные извинения. Он наконец-то посмотрел на нее, заглядывая в глаза и быть может пытаясь рассмотреть в них что-то, и первые несколько секунд герцогиня, не ожидавшая такого поступка, тоже смотрела в ясные голубые глаза с которыми встретился ее взгляд.
Прежде чем Тайлин смущенно опустила глазки и вспыхнула сильнее, прошло лишь несколько секунд, но девушка успела так хорошо рассмотреть лицо молодого человека и о стольком подумать. Столько всего вспомнить.

Так долго ждавшая экипажа, Тайлин самым чудесным образом умудрилась упустить момент его прибытия и подметила подъехавшую карету только когда лошади остановились под зычное «Пррр», произнесенное кучером. Вечер кончился, и сейчас юной иностранке оставалось только попрощаться с юношей, укравшим ее первый поцелуй. Попрощаться и постараться забыть это как сон.
Учтивость, с которой Элиот подал герцогине руку, нельзя было проигнорировать, хотя Тайлин предпочла бы сейчас воздержаться от каких-либо прикосновений. Лишь под конец вечера они вспомнили о манерах и начали вести себя так, как им полагалось вести себя с самого начала торжественного мероприятия. И быть может, тогда бы ничего не случилось.
Опираясь на твердую, мужественную ладонь и придерживая полы многослойной юбки, теперь отяжеленной осенним пальто, Барма забралась в карету. Ей казалось, что сегодня она стала старше, взрослее. И сама ситуация, когда юноша помогает ей сесть в карету и пока она оправляет платье и устраивается удобнее, произносит не совсем уверенные слова прощания, казалась естественной, хотя и не совсем понятной.
«Детство уходит так незаметно», - мысль отразилась на лице грустной улыбкой, не адресованной наследнику, хотя герцогиня в этот момент смотрела на него.
- Прощайте, милорд Найтрей, - пусть слишком учтиво – не вольно, как она привыкла обращаться к Элиоту, - но настроение диктовало Тайлин этот тон.
Он захлопнул дверцу и отступил на шаг, чтобы под негромкое порицание кучера лошади могли двинуться, а Тайлин почти сразу же занавесила окошко и откинулась назад.
«Черт возьми, Тайлин! Это сон. Это просто сон».

И под монотонный шелест гравия под колесами экипажа, леди Барма действительно погружалась в царство Морфея, радуясь, что этот безумно странный день закончился, и совершенно не подозревая, что именно этот вечер так круто перевернет ее жизнь.

~ Иногда значимое событие начинается с незначительной оплошности.

0

88

~ The End ~

0


Вы здесь » Pandora Hearts RPG » Вне времени » AU. Жених жаждет крови или невеста никого не будет убивать!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC