Pandora Hearts RPG

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Pandora Hearts RPG » Эпизодическая игра » [1720|август] "Учтиво, с ясностью холодной...


[1720|август] "Учтиво, с ясностью холодной...

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

...звал друга Ленский на дуэль..." (с)
Действующие лица: Blaze Gray, Christian Baskerville
Временный промежуток: август 1720 года. Сабрийская трагедия
Описание ситуации: бал у Баскервиллей. Молодой маркиз Грей приглашен на бал. И все бы хорошо и прекрасно... танцы, флирт и смех. Однако внезапное появление не менее молодого Кристиана Баскервилля чуть было не испортило все веселье...

0

2

Кристиан в последний раз проверил, на месте ли пистолет и шпага  - будто за те несколько минут, что он шёл от Глена  до бальной залы, они могли потеряться!
Он не был уверен, что справится – слишком большая ответственность легла на его плечи, но поддержка братьев и сестёр, многим из которых это тоже было в новинку, чуть успокаивала. Кристиан не мог назвать себя убийцей и вовсе не хотел считаться таковым.  Ему приходилось ранить и убивать людей на дуэлях, несколько раз он избавлялся от тех, кого Баскервили считали врагами, от нелегальных контракторов… но никогда раньше Глен не приказывал такого.
Видимо, это значило, что мир действительно разрушается.
Он поправил на плечах алый плащ, топорщившийся из-за шпаги, и, открыв дверь на галерею, сбежал до середины лестницы, приветливый и улыбающийся. Слуга, проходивший мимо, тут же предложил ему наполненный бокал и блюдо с закусками. Это было как раз кстати.
Кристиан покачал бокал в пальцах, оглядывая толпу внизу. Дамы в своих лучших туалетах, как цветник,  расшитые камзолы, кое-где, блеск эполет и орденов… Вальс как раз заканчивался, танцующие обмахивались веерами, делали пометки в бальных книжках и разбирали шампанское с подносов и стоящих вдоль стен столов.  Они ещё ничего не знали. Эту часть поместья пока не трясло. Вернее, трясло не так сильно, как другие.
Можно было бы ничего не говорить, просто вызвать Хроноса и наблюдать, но Кристиан не мог так. Что-то, сродни безумию, толкало его под руку, когда он несколько раз ударил серебряной  шпажкой, украшавшей канапе, по хрустальному бокалу, привлекая внимание. Нежный звон разнёсся по всем уголкам большого шумного зала, будто не только Цепи Мира, а и сам воздух истончился.
- Прошу внимания, дамы и господа! – Собственный голос казался Кристиану чужим и преувеличенно бодрым. – Так как Глена, который собрал нас всех сегодня, временно нет на месте, я хотел бы произнести тост на правах его брата.
Он глубоко вздохнул, глядя на светлые пятна лиц, выражавшие, кажется, заинтересованность.
- Я поднимаю бокал за то, что нам посчастливилось собраться здесь, в этой гостеприимной зале, - Входы и выходы из которой уже перекрыты, - чтобы  отметить такое важное событие, как рождение нового Глена, - того самого, кто велел вас всех убить. – Он, без сомнения, ценит вашу дружбу и дарит вам всем, в знак своего расположения и признательности… -  Кристиан  залпом допил бокал и накинул капюшон, чтобы не запачкать волосы. - …быструю и лёгкую смерть.
Кто-то в зале неуверенно рассмеялся, но Хронос, свившийся в спираль и прыгнувший в толпу с верхней ступеньки, превратил смешки в испуганные крики. Юная  леди Локсли, впервые вышедшая в свет в новеньком розовом платье, делавшей её похожей на бутон, глухо упала на паркет, неестественно вывернув шею. Несколько секунд вокруг царила тишина. Затем, зал взорвался криками и предсмертными хрипами.
Кристиан положил руку на эфес шпаги и медленно начал спускаться, переступая через трупы.
Знакомые, люди, считавшие его своим другом, любовницы, враги…  терять их было немного жалко, но они уже отслужили своё, стали скучными и пресными, предсказуемыми.
Может быть, так лучше?
Он осторожно отодвинул носком туфли женскую головку, всё ещё пытавшуюся шевелить губами, как выброшенная на берег рыба. Зрелище было отвратительным и жалким одновременно; от этого Кристиану вдруг стало грустно. Все эти благородные господа умирали совсем не благородно. В их смертях не было романтики и трагизма – только уродство переломанных конечностей и вонь выпущенных кишок.
Не больше благородства, чем в тушах, висящих на крюках среди мясного ряда.
«Бедные, они же просто не успевают за Хроносом!», - понял вдруг Кристиан, увидев пролетающую мимо руку, всё ещё судорожно стискивающую эфес шпаги, и рассмеялся. – «Боже, как можно быть такими нелепыми!»
Выполнить приказ Глена оказалось проще, чем он думал.

0

3

Как это было мило со стороны герцога Баскервилля пригласить Блейза на бал! С другой же стороны в этом не было ничего удивительного, ведь был же здесь граф Дерби, да и братьев Уитворт молодой человек совсем недавно видел где-то в районе вон той группы прелестных девушек.
И все же, приглашение было, и этим, можно сказать, стоило гордиться. Возможно, здесь ему удастся найти для себя еще пару-тройку удачных знакомых, которые помогут ему в последующем продвижении. Другое дело, что при наличии у Блейза такого отца, как герцог Генри Грей, необходимость помощи была не столь очевидно. Но ведь всегда хочется сиять именно своим светом, а не сидеть в тени лучезарного отца. Вообще маркиз искренне верил, что пройдет не так много времени до того, как его отец сделает их дом Великим Герцогским домом. Он даже был уверен, что однажды они сравняются с Баскервиллями.
Впрочем, мечты мечтами, а сейчас пышный прием в особняке не мог не радовать молодого повесу, которому помолвка никак не мешала флиртовать с девушками. Да если бы даже Блейз успел жениться, это не спасло бы прекрасных дам от зорких голубых глаз молодого человека.
От этих глаз не укрылась до сих пор ни одна юбка, за которой можно было бы поволочиться. С другой же стороны возлюбленной своей он не изменял. И друзей находил всегда удивительно легко. Наверное, это потому, что он считал друзьями всех, кого не считал врагами, и не сильно заботился о том, чтобы узнать, что же говорят о нем за его спиной.
- Коснуться вашей белой ручки
Я счел бы даром, не шучу!
Но от своей невесты взбучку
Я точно скоро получу,
- продекламировал шутливый стишок Грей на просьбу леди Стэнли прочитать что-нибудь романтичное.
А причиной было всего лишь то, что настроение у Блейза было совершенно не романтичное, и вспоминать собствнные стихи ему было откровенно лень. А сочинить сейчас ей новый... увольте - уж слишком леди была дурна собой. В отличие от его прекрасной Жозефины.
Впрочем, когда Грей собирался уже внезапно огорошить леди еще одной выдуманной тирадой слов, внимание всех привлек звук... который издавал Кристиан Баскервилль. И хорошо, что это был всего лишь звук постукивания серебряной шпажкой по бокалу. Молодой человек не удивился бы, если бы звук был совершенно иной. Но все-таки было интересно, что скажет этот... господин.
"Глена," - пронеслось в голове Грея, - "вот ведь как вульгарно. Назвать лорда Баскервилля на людях просто Гленом. Его что, не учили правилам приличия? Или братьям все дозволено?"
Маркиз хмыкнул и сложил руки на груди, повернувшись к говорившему лицом. Ну, в самом деле. Блейз успел обсудить сам с собой почти все части фразы, произнесенной Кристианом.
"Легкую смерть! Фу, как сказано! Тоже мне, герой-любовник нашелся... так... стоп. Он сказал... смерть?!"
И вот тут-то и началось все веселье, единственным веселившимся где был исключительно Баскервилль.
Появившаяся внезапно из ниоткуда змея... огромная змея с тремя головами как-то тут же выбила из головы Грея спесивые мысли.
- Беру свои слова обратно, - пробормотал он, - ты не выскочка... ты... ты... проклятье!!!
В этот момент Грей непостижимым образом увернулся от летевшей в него руки барона Уитворта.
Внезапный страх был настолько сильным, что Блейз благополучно перекрыл его, преобразовав в злость, и даже не заметил этого.
Вот как бывает, когда ты понимаешь, что искренне ненавидишь кого-то не просто из-за пустой конкуренции.
Обычай гласит, что вызывая кого-то на дуэль, ты обязан кинуть в него перчатку. И молодой человек даже эту перчатку с руки стянул, когда понял, что перчатка попросту не долетит. Ведь именно благодаря расстоянию и людям между ними эта огромная змея не добралась до Блейза. И он смог даже соображать. Хоть и соображал он как идиот...
В суматохе пробравшись к стене так, чтобы змея его не заметила, маркиз сумел оказаться за спиной чудовища. Ухватив уже снятой с руки белой перчаткой какой-то спелый фрукт, он тут же метнул его, вместе с перчаткой, целя в грудь Кристиана, но надеясь попасть в голову. В этой суматохе привлечь внимание можно было только таким образом.
- Мерзавец! - Блейз стоял в стороне от центра зала, потому, возможно, сразу заметить его было не так уж и легко. Ну, если не считать этого возгласа, - ты думаешь, тебе сойдет это с рук?!
Эх, бравада-бравада! Конечно, сойдет...

+1

4

Если бы Кристиан чуть помедлил, его триумф, вполне вероятно, был бы безоговорочным, но судьба распорядилась так, что, как раз в тот момент, когда твёрдое, спелое яблоко, метко пущенное Греем, преодолело большую часть пути, Баскервиль спустился на ступеньку ниже.
Погруженный в мысли о своём тяжёлом предназначении и жалких врагах, он не заметил «снаряда», за что и поплатился – яблоко больно ударило его в лоб, прямо над бровью, и тут же отскочило. Перчатка же, соскользнувшая с него, мягко слетела на пол.
Испуг, боль и гнев охватили Кристиана за долю секунды, он весь вспыхнул ими, как сухое дерево вспыхивает от удара молнии.
Он сморгнул навернувшиеся от удара слёзы, и, прижав ладонь к набухающей на лбу шишке, окинул бешеным взглядом зал.
«Кто?! Кто посмел…?!»
Кристиан едва не задыхался от негодования. Увидь он себя со стороны, точно поразился бы тому, как его злой взгляд и лихорадочные повороты головы в попытках найти, выследить обидчика, похожи на движения Хроноса.
Ему повезло – обидчик и не думал прятаться.
- Мерзавец! – Кристиан, горящий жаждой мести, резко обернулся на голос, не отнимая руку ото лба. - Ты думаешь, тебе сойдет это с рук?! 
- Блэйсс… - Он выдохнул имя, зашипев от боли, снова пронзившей лоб, но тут же попытался снова принять мужественный, безразличный вид и, прикрыв растущую шишку чёлкой, непринуждённо направился к Грею.
- Какой приятный сюрприз, маркиз Грей, - Кристиан непринуждённо кивнул ему, будто они встретились не посреди кровавого побоища, а в светской гостиной. – Не заметил вас, признаться. Полагаю, вам лучше провести последние секунды жизни в молитве и покаянии. Хронос скоро уделит вам внимание.
Кристиан не смог удержать глумливой улыбки. Его связывала с маркизом не ненависть, но глубокая неприязнь. Странное, двойственное чувство. Кристиан привык блистать и острить, но делал это не столько из естественной потребности, сколько для того, чтобы постоянно быть в центре внимания, ублажать своё тщеславие, а Грей… в нём была искренность, располагавшая к нему людей. Благородство, открытость и простота, которым образование и светский лоск только прибавляли прелести.
Кристиан завидовал ему и начал завидовать ещё больше, когда понял, что сам едва может противиться этим чарам.
Убийство Блэйза Грея было лучшим подарком, который он мог себе представить. Само существование маркиза селило в его душе неопределённые, двоякие чувства, а Кристиан терпеть не мог в себе неопределённости и двоякости.
«И это яблоко! Да как он...?!»

0

5

Аха-ха! В точку! В яблочко! - ликовало где-то внутри сознание Грея, когда он наблюдал за тем, как поворачивает головой из стороны в сторону Баскервилль, - ууу... тварь!
На самом деле, Блейз не собирался вступать в светскую беседу с этим человеком. И, по правде говоря, первым его желанием было попросту вытащить шпагу и проткнуть мерзавца сразу в трех или даже в четырех местах! Вот чтобы неповадно было. И он бы так и сделал, если бы Кристиан, лицо которого жутко исказила злоба, не предпринял совсем иной маневр, нежели тот, какого от него ожидали.
О, а тебе так идет гораздо больше, напыщенная выскочка! Эх, яблоко раздора, вот оно какое ты было! - рука, освобожденная от белой ткани, легко и привычно легла на эфес.
Сначала маркиз думал, что Кристиан тут же атакует, но тот внезапно не стал этого делать, видимо, решив показать, что это он нынче хозяин положения. Ну-с, хозяин... принимай гостей.
- А уж как я рад, - сейчас Блейз не в силах был скрыть свой страх, преобразовавшийся уже почти в ненависть, - и как огорчен, что вы меня не заметили. Прошу простить мой вульгарный метод привлечения внимания! Голова не очень болит? А то я знаю прекрасное лекарство. Впрочем, о чем это я? Было бы чему болеть.
Тут он даже цыкнул с досады, будто действительно переживал, что болеть там абсолютно нечему. И не дрогнуть, когда за спиной раздался душераздирающий женский крик, Грей не смог. Это было дико. И еще более дикой была мысль, что в какой-то момент эта тварь доберется и до него, Блейза... и...
- Хронос? - переспросил маркиз, догадываясь, кого он так называет, - что за странное имя для домашнего питомца? - снова дрогнул, услышав за спиной грохот и звон разбитого стекла, - мне казалось, что в вашем стиле было бы назвать его "Лапушка". Не угадал? Какая досада!
Потом молодой человек немного помолчал, уходя в сторону слегка, так что змея, увлеченная другими, не должна была бы среагировать на него.
- Что? Вы так боитесь не справиться со мной сами, что посылаете эту тварь? И не поднимете перчатки? - оставалось уповать на стандартную аристократическую спесь и гордость, которой в самом Блейзе было больше, чем нужно. Но умирать в пасти твари не хотелось совсем. А так была возможность утащить с собой и этого мерзавца, который сейчас так профессионально делает вид, что вокруг абсолютно ничего не происходит! А вот Грею это настолько легко не удавалось. Он то и дело стремился обернуться, чтобы посмотреть, насколько далеко от него эта тварь...

0

6

Первым порывом Кристиана было одним коротким, чётким приказом послать Хроноса в атаку на ставшего особенно ненавистным Грея.
Испортить его триумф! Насмеяться над ним!
Хронос не пощадил бы выскочку. Время – бесстрастное Время никогда никого не щадит, но…
Блэйз, вдруг, показался Кристиану слишком уверенным в себе. Он стоял посреди трупов и лишь иногда, небрежно, будто без особого интереса оглядывался через плечо.
Он не боялся, когда другие умирали не столько от ран, сколько от ужаса – только насмешничал, предлагая немыслимую, глупую сейчас дуэль на шпагах!
Эта спокойная уверенность подломила пьедестал на котором восседал Кристиан, пьедестал всемогущего сверхчеловека на который он взошёл прямо с парадной лестницы.
Если Блейз позволял себе такую наглость как брошенная вместе с яблоком перчатка, позволял себе спокойствие, значит, он имел на это право.
Право сильного.
Кристиан не мог понять в чём заключалась эта сила и, вдруг, испугался за Хроноса. Будто маленький смертный человек мог причинить вред огромной змее!
А если мог?
Он не подумал о том что дуэль на шпагах могла быть ловушкой – Грей всегда казался ему слишком честным для ловушек и увёрток, в некоторых письмах Кристиан даже называл его «прямолинейным солдафоном». В его глазах Блэйз всегда был воплощением благородства и мужественности – всего того чего он сам был лишён.
Теперь эта мужественность сияла перед ним во всём своём блеске. Принять перчатку означало не просто сыграть по чужим правилом. Это значило что Грей признаёт в нём мужчину, достойного противника.
Если Кристиан и оказался в ловушке, то это была ловушка, расставленная его собственной гордостью. Насмешка маркиза казалась ему своеобразным приглашением в круг настоящих мужчин, где в ходу грубоватые шуточки и достойные на них ответы.
Она… льстила ему?
Кристиан вновь неспешно улыбнулся, не обнажая зубов. Улыбка вышла чувственная, как у довольной любовью женщины. Так же неспешно он подобрал перчатку.
- Если это развлечение – ваше последнее желание, извольте. Не могу отказать без пяти минут покойному.
Он спрятал перчатку во внутренний карман.
- Это я, пожалуй, оставлю себе. Небольшое напоминание о вас. Я буду рассказывать своим детям и внукам о том, как наказуема гордыня, и показывать эту реликвию. – Кристиан вынул из ножен шпагу, и тело, вспомнив, всё же, нечастые упражнения, будто само собой встало в правильную стойку.  – Я буду говорить: «вот вещь, принадлежавшая человеку, который реши пойти против Баскервиллей. Единственная его часть, которую не сожрали могильные черви».
С последними словами он сделал выпад, целясь в левую сторону блейзовой груди.

0

7

Блейз до последнего не верил, что Кристиан примет этот вызов. Хотя бы потому, что это не имело совершенно никакого смысла - всего лишь подвергнуть себя чуть большей степени риска в то время как есть уникальная возможность не замарать даже мысков собственной обуви.
На самом деле, у самого Блейза не было практически никаких претензий этому молодому человеку. Ну... почти никаких. Если не считать, что сей молодой повеса, кажется, какое-то время имел виды на Жозефину. Впрочем, несколько ревнивому Грею это могло только показаться, тем более, что брак между ним и представительницей рода Рейнсворт был только вопросом времени. А тут...
Ладно, стоит признать, что был еще один момент, в котором, как иногда казалось самому Блейзу, Кристиан его превосходил - в стихосложении. Да и вообще... нет, не стоит. Как ни пытался бы Блейз воскресить в себе какие-то нехорошие мысли относительно Кристиана, все заканчивалось на том, что он мелкий плут, как обычно называл его Блейз при случае.
Но только не сейчас. Сейчас этот мелкий плут вырос в крупного вора в глазах маркиза. Вора и убийцу, который отнимает жизни людей и у которого нет абсолютно ничего святого. И этот самый убийца мог сейчас просто-напросто отвлечь свою огромную тварь от останков гостей и натравить на Грея. И все. И на этом закончился бы весь спор. И, как считал маркиз, Баскервилль должен был поступить именно так. Это определенно будет в его стиле.
Но все обернулось иначе. Ритм жизни словно бы замедлился для Грея, когда он смотрел на то, как Кристиан медленно наклоняется и поднимает перчатку. Ту самую его перчатку, которая вместе с яблоком так удачно попала в лоб Баскервилля. Поднимает...
И это значило только одно, что Кристиан принимает вызов.
Принимает вызов!
О... о... я в тебе ошибался? - подумал Блейз. У него был шанс, что перед смертью он-таки заклеймит Кристиана позором как труса. А такой позор, даже если он известен только носителю подобного "титула", тяжким грузом ложится на плечи и сознание. И не смывается. Никогда.
Но если Баскервилль сейчас поднимает перчатку, и если он сейчас примет вызов, тогда он проявит себя как более достойный человек, если так можно сказать об ублюдке, убившем уже столько невинных людей. Да. Определенно. Убивала не змея, убивал сам Кристиан. И Блейз надеялся, что Кристиан это понимает. Хотя... какая разница?! Какая разница, если все Баскервилли такие мерзавцы?!
Хотя шанс еще был, что... а, нет. Не было.
Кристиан принял вызов. Окончательно.
И снова, как в замедленном времени, смотрел Грей на то, как тот вынимает шпагу и вещает о том, как будет рассказывать детям и внукам о чужой смерти. И если бы Блейз хоть немного отвлекся на слова противника, он был бы уже так глупо поражен в грудь. Но нет.
Маркиз Грей, сын герцога Грея, не тот человек, который так легко позволит себя убить. Он легко парировал удар, отведя шпагу противника в сторону и мгновенно отскакивая чуть назад и в сторону.
- А о куче бессмысленных смертей за моей спиной? Нет? - выдохнул почти на одном дыхании Грей, снова делая шаг в сторону, - впрочем, вам некому будет рассказывать.
Он не договорил, потому что атаковал в ответ. Атаковал, не особенно надеясь сейчас поразить противника, понимая, что сначала надо понять, с кем он имеет дело. Ведь шпаги в руке Кристиана Баскервилля он раньше не видел никогда. Поэтому атака Блейза была легкой и такой же прямой, каковая была только что у противника, только метил маркиз сначала ровно в грудь, а потом во время движения увел шпагу вниз в сторону левого бока.

0

8

Сталь звякнула о сталь, и Кристиан подавился вскриком, когда тонкий клинок чужой шпаги прошёл всего лишь в нескольких дюймах от него. Он успел парировать удар, но чувствовал, что это всего лишь начало.
- В отличие от вас, и от всех этих бесполезных людей вокруг - высокомерно произнёс он, стараясь сохранить самообладание, – я собираюсь прожить долгую и счастливую жизнь. Мне даже немного жаль вас, маркиз. Несчастное вы создание!
Только теперь он понял, какую ошибку совершил, приняв вызов Грея. Самолюбие загнало его в ловушку, и не просто в ловушку – оно заставило его, владеющего ситуацией, добровольно играть на поле противника.
Конечно, Кристиан в любую секунду мог подозвать Хроноса.
Конечно, ни один удар Блейза не нанёс бы ему серьёзного вреда.
Но…
Проиграй он один раз, прибегни к помощи Цепи – и этот бой навсегда будет проигран. Всё это будет значить, что он не может справиться с противником без потусторонних сил, и слишком слаб, чтобы сражаться по правилам, которые обычные люди соблюдают играючи.
Если бы он мог сейчас трезво оценивать себя, то понял бы, что опыт ничему его не учит.
Блейз, впрочем, не давал ему остановиться и одуматься – первый его удар был всего лишь слабым укусом, пробой на зуб, безжалостный шквал атак, обрушившийся на Кристиана затем, не шёл с ним ни в какое сравнение. Единственное, что оставалось – отступать, и Кристиан шаг за шагом сдавал позиции, сперва отходя  по скользкому от крови, опасно подрагивающему вощёному полу, затем всходя по лестнице, уже почти не чувствуя правой руки и практически оглохнув от резкого металлического звона и скрежета скрещиваемых шпаг.
Грей загнал его туда, откуда он пришёл, и, казалось бы, атакуя сверху, Кристиан мог получить преимущество, но всё оно сходило на нет, потому что, кидаясь в бой, он совершенно забыл об одной простой вещи.
Плащ.
Он был слишком длинен, скорее церемониальное одеяние, чем боевое, зато отлично пригодился бы для защиты левой руки. К сожалению, об этом его хозяин не подумал, и теперь, с каждым шагом боялся наступить на длинную полу и упасть прямо под ноги противнику.
Блейз не был скован подобными неудобствами, он наступал неотвратимо, и Кристиан понял, что без хитрости ему не справиться. Подхватив полу плаща, он, стараясь не поворачиваться к противнику спиной, преодолел несколько ступеней вверх, и, с глумливой ухмылкой, столкнул на Грея тяжёлую и массивную фарфоровую вазу с живыми цветами.
Маркиз замешкался ровно настолько, чтобы Кристиан успел перехватить инициативу, и, - о, да, он этим воспользовался.
Его ударам не доставало нужной резкости, рука, не привыкшая к тяжёлому клинку, дрожала, но он медленно, пядь за пядью отвоёвывал победу.
- Ваше высокомерие… дорого вам встанет! – задыхаясь от волнения и бега по лестнице, воскликнул он, и, в это мгновение, одна из гладких колонн, поддерживающих потолок, надломилась – то ли от землетрясения, то ли от удара Хроноса, и рухнула на лестницу, тяжело, как подрубленный дуб.
Кристиан успел отскочить, но почти потерял равновесие, больно ударившись спиной о перила. Пыльное облако заслонило от него Блейза, и, вместо того чтобы бросаться вперёд наугад, Кристиан перемахнул через пресловутые мраморные перила, взмахнув алым плащом, как птица – крыльями, и приземлился на стол, сшибая фрукты, чаши для пунша и чью-то голову, чувствуя, как скрипит и шатается под белой некогда скатертью морёный дуб.
Это дало ему несколько секунд передышки. Несколько секунд, которые могли решить всё.

0

9

Блейз с удовольствием ответил бы на эти слова Кристиана. И ответ прямо-таки вертелся у него на языке.
О, да! Конечно! Даже если твоя змея сожрет меня, перед этим я утащу тебя с собой и прикроюсь тобой. И я успею насладиться моментом, когда погляжу, когда твоя огромная тварь будет жрать тебя самого! - нельзя сказать, что Грей был таким уж злым и жестоким человеком. Просто некоторая специфичность обстановки заставляя его думать именно так, а не иначе. И сейчас, когда он попробовал первый свой удар, когда понял, что защита не так уж крепка, как подумал молодой маркиз сначала, глядя на уверенное принятие вызова, Грей атаковал активно. Нет, он не считал, что победа будет быстрой. Он просто считал, что победа будет. И будет сокрушительной. И если он не лишит Баскервилля головы, то проткнет его в нескольких местах точно. Причем протыкать будет с упоением, чувствуя всю важность и сладость момента.
Но разве стоит ожидать от Баскервилля честного боя? Глупости какие! Конечно, стоит! Баскервилли - Великий Герцогский Дом. Разве будут они вести себя нечестно? Если не считать вообще всей ситуации, в которой проходила эта дуэль, то Блейз мог бы поклясться, что безумно рад чести скрестить шпаги с человеком из этого Дома. Но... проблема была в том, что там, около окон бушевала огромная трехголовая змея и жрала людей, которых осталось совсем мало. И сам факт наличия этой змеи на балу явно не говорил ничего в пользу Кристиана и его сородичей.
Молодой человек не говорил своему противнику ничего, потому что не хотел сбивать речью дыхание. Не в его стиле - он ведь хорошо знает, что стоит открыт рот, как все - дыхание сбито, ритм сердца нарушен, и это половина поражения. Нет. Ни в коем случае не говорить. Не пытаться ответить на колкие слова противника.
Впрочем, разве могут слова задыхающегося человека звучать колко? Ведь это правило действует и на любого другого, не так ли? И посему...
Ты жалок, - с тяжелой ухмылкой подумал Блейз в ответ на фразу Кристиана о высокомерии, - а тебе встанет  стержнем в горло моя шпага!
Не успел он этого подумать, как раздался этот грохот, и... Грей чудом избежал погребения под колонной. Под ногами ощутимо затряслись ступени. Вот только Блейз не придал этому должного значения. Он был слишком увлечен дуэлью. Настолько увлечен, что забыл бояться змеи, что бушевала внизу.
Маркиз отскочил в сторону в последний момент, закрыл рукой глаза. В горле запершило от пыли, и он закашлялся, предоставляя Кристиану возможность прямо сейчас пронзить его шпагой. Другое дело, что его противник был в почти таком же положении - в смысле, не видел даже силуэта дуэлянта. И посему...
Убрав руку от лица, Блейз попытался прочистить горло, вглядываясь в оседающее пыльное облако. В последний момент он заметил край плаща, который выдал маневр отступления своего хозяина.
- Трус! - яростно выкрикнул Грей, бросаясь следом, одним махом перепрыгивая сначала через колонну, а потом и через перила, ухватившись за них свободной левой рукой.
Под весом приземлившегося на столешницу маркиза стол почти застонал. Хотя, в свои восемнадцать Грей не был таким уж массивным мужчиной. Но столу вполне хватило двух прыжков на него. И все же мебель была сделана на совесть и удержала дуэлянтов от сокрушительного падения на пол.
Под каблуком Грея треснула случайно попавшая в ноги тарелка.
- Стоять! - рявкнул Блейз, с маху пиная в сторону Кристиана бокал. Как ни странно, тот не разбился о мысок сапога маркиза, но, коснувшись плаща волшебным образом со звоном рассыпался на тысячу мельчайших осколков. Одновременно с этим пол под столом - и стол под ногами, соответственно, - затрясся ощутимее. Только вот заметил Грей это только в первый момент, а после все его внимание было устремлено на врага.
И Блейз снова начал атаковать. Он выдыхал резко, вдыхал глубоко. Все его реплики сводились к одному слову, и он пока еще четко контролировал собственное дыхание.
Молниеносные атаки ничуть не ослабели от усталости. Мышцы, возможно, и начали немного деревенеть, но Грей не замечал этого - военная подготовка сделала свое дело.
В какой-то момент внимательный взгляд подметил, что стол, по которому они в порыве боя продефилировали, кончается. И оставалось совсем немного до его края. И тогда Блейз предпринял еще один маневр силовых атак, когда каждый удар наносится почти наотмашь.
- Ты! - удар! - Сдохнешь! - удар! - Здесь! - удар! - Тваааааарь, - последний удар не удался, потому как зал снова содрогнулся, содрогнулся настолько ощутимо, что затрещали окна и одно из них лопнуло. Стол под ногами противников заходил почти ходуном, но... удалось удержаться...

0

10

Стол трясся и шатался от подземных толчков, скрипел и прогибался от веса двух взрослых мужчин, но самое неприятное - он неумолимо кончался.
Так же неумолимо подходили к концу силы Кристиана. Он давно перестал чувствовать правую руку, колени подгибались, а лёгкие жгло огнём при каждом вдохе. То, что он до сих пор отбивал атаки Блейза, было чудом, но долго продолжаться не могло – пара удачных выпадов пропорола рукава камзола, и Кристиан холодел, чувствуя прикосновения ледяного лезвия к разгорячённой коже.
Куда придётся следующий укол, он думать не хотел.
Грей пугал его, откровенно пугал – в нём не было ничего куртуазного или джентльменского, никакие приличия его не сдерживали, и это было… жутко? Кристиан привык вращаться в обществе, где существовали жёсткие рамки и законы, где все были цивилизованными, благородными людьми, но маркиз больше не подчинялся этому неписанному кодексу. Его синие глаза пылали искренним гневом, рыжие локоны развевались, спадая на алеющие злым румянцем щёки, и это было самое жуткое зрелище в жизни Кристиана.
После Хроноса, разумеется.
До конца стола оставалось несколько шагов, поместье раскачивалось, будто корабль в шторм, и Кристиан чувствовал, что ему как никогда нужна передышка. Однако, Блейз явно не собирался ему потворствовать.
«Ты что же, не человек?» - подумал Кристиан, с трудом дыша. – «Когда же ты устанешь, наконец!»
Что-то со свистом пронеслось над его головой, и только по сыплющимся откуда-то сверху и со всех сторон осколкам, он понял, что это была огромная люстра с хрустальными подвесками. Комната погрузилась в полумрак, до конца стола остался шаг.
В отчаянии, Кристиан схватился за застёжку плаща, и, сорвав его с плеч швырнул во врага. Красное облако ткани застило взор Блейза, и Кристиану хватило этого, чтобы спрыгнуть со стола и рвануть на себя некогда белую, а теперь буро-пятнистую скатерть.

0

11

Блейз бы, наверное, почувствовал и собственную усталость, если бы не то количество адреналина, выброшенного в кровь. Но... он не чувствовал усталости, давно перестал чувствовать страх. Весь мир для него сейчас стал очень маленьким, не растягиваясь даже на весь этот зал. Сейчас для него существовала узкая полоса стола и противник, что был ровно перед ним. И противник явно уже паниковал. Или маркизу казалось так, что он паникует. Паникует и сдает позиции. И это еще больше распаляло Грея, он чувствовал победу. Ощущал, что одержал вверх, и что если потом его кто-нибудь и сожрет, то оно сожрет победителя, а не позорно проигравшего бой. И тогда уже не важно будет. Ничего не важно.
Но в этот момент случилось что-то невероятное. Мир... мир внезапно померк. Нет, это была не упавшая люстра, которую Блейз почти что не заметил. Это был красный баскервилльский плащ, в котором путался даже Кристиан, привыкший к нему. А что говорить о Грее, особенно при условии, что на него плащ надели неправильно и закрыли им весь обзор. Так что мир вокруг маркиза стал внезапно еще меньше и еще темнее.
- Пррроклятье! - сорвав-таки дыхание взвыл Грей, когда понял, что это не тьма такая густая, а это плотная ткань чужого плаща мешает ему смотреть и дышать.
И в тот момент, когда он ухватился за ткань удобнее, чтобы сорвать ее уже с лица, стол под ногами не просто заходил ходуном, но еще и взлетел. Зазвенели оставшиеся на столе осколки и посыпались на пол. Но Грею хватило пары долей секунды, чтобы понять, что это не стол летит, а кто-то очень наглый взял и дернул скатерть, и теперь у Блейза было всего два варианта - упасть или не упасть. И если он упадет, то это закончится для него крайне печально в любом случае - упадет он, свернув себе шею или только отбив копчик. Так или иначе бой будет проигран. А так хотелось сделать невозможное!
И он сделал это - он резко оттолкнулся от шатающегося под ногами стола и движущейся вперед скатерти, одновременно с этим теряя равновесие и готовясь сделать если не сальто, то кульбит в воздухе, чтобы приземлиться хотя бы как-то удачнее, чем насмерть. Правда, его противнику тоже должно было быть нелегко, ведь скатерть перестала сопротивляться тому, что ее сдирают, так что... возможно, у Блейза был еще шанс поразить Кристиана в самое сердце. Ну, или в печень. Или в селезенку. Не важно - главное, поразить.
Правда, у молодого маркиза все еще была одна преграда - плащ, которые все еще скрывал от него мир. Мир, который ходил ходуном, содрогался и вообще намекал на приближающийся конец света, который у самого Блейза случился чуть раньше.
Между тем, мыски сапог Грея коснулись пола, и когда он понял, что не удерживает равновесия, он сделал единственное, что сейчас мог из такого положения - он кувырнулся вперед, почти мгновенно после вскакивая на ноги. Освободиться от плена плаща ему помогла отцовская шпага - острым ребром она разрезала путы, что почти связали его, освободив лицо и правую руку. И в то же мгновение, вместе с грохотом упавшей позади предпоследней колонной:
- ХА! - выдохнул Блейз атакуя, как ему казалось, в последний раз. Сил не хватало уже, дыхание сбилось, кровь стучала в висках, перед глазами ходили багровые пятна, но...
Но он атаковал, атаковал, сделав выпад, метя в горло противника, которого почти не видел. И в этот момент очередной толчок сбил прицел и острие шпаги, не изменившее скорости движения, изменило направление и теперь идя ниже и левее...

+1

12

Это было больно. О, святые угодники, как же это было больно! Клинок так медленно проходил через плоть, разрывая сосуды и ткани, что Кристиану показалось, будто время остановилось совсем. Он резко выдохнул несколько раз, не в силах набрать в грудь воздуха, закашлялся, пошатнулся…
«Как неприятно, как отвратительно!» - обиженно, чуть ли не со слезами подумал он. – «Мой костюм, моя рубашка, и… боже, я что, кашляю кровью?! Это ведь невозможно будет отстирать! Зачем, зачем я только связался с этим проклятым Греем!»
Он с трудом выпрямился, поморщившись, и недовольно опустил глаза, глядя, как расползается по груди алое пятно. Боль, такая острая поначалу, понемногу сходила на нет, но неприятное жжение оставалось, да и чувствовать в себе твёрдый, острый инородный предмет было совершенно неприятно.
Даже… отвратительно.
«Я с тобой поквитаюсь», - мстительно решил Кристиан. Пока Грей не опустил шпагу, они были соединены, и подобраться к противнику стало проще простого. Можно было бы снести ему голову, например, правда, Кристиан, хоть и мало что смыслящий в этом, всё же сомневался, что такой манёвр ему удастся.
У него была идея получше.
Взявшись недрогнувшей рукой за холодное лезвие, он двинулся вперёд, насаживаясь на шпагу по самую рукоять и оказавшись с противником лицом к лицу.
- Какая жалость… - прошептал он в самые губы Блэйза. – Это была моя любимая рубашка… вы теперь мой должник.
Поцелуй получился злым и страстным, но искренним. Кристиан вложил в него столько чувств, сколько не вкладывал ни в один другой, вот только чувства эти были отнюдь не романтичными. Злость, обида, уязвлённая гордость, желание поглумиться над противником, и, возможно, немного тщательно запрятанного влечения к красивому, статному военному, который в нормальных обстоятельствах ему никогда бы не достался.
Он не отдался процессу всей душой, поцелуй не захватил его, как об этом обычно пишут в книгах – Кристиан был слишком занят обшариванием стройных офицерских бёдер.
С самыми практическими целями, впрочем. Стоило ему нашарить выпуклую рукоять парадного кинжала, как поцелуй прервался, и принадлежавший Блейзу клинок мелькнул в воздухе, занесённый безжалостной рукой, неумолимо пославшей изящное оружие поразить беззащитный глаз противника.

0

13

"Заколол!!! Заколол его! Ха!!! Ха! Ха! Ха!" – ликовало сознание Блейза в мгновение, когда острие шпаги уперлось в тугую плоть, а потом ровно, как раскаленный нож в масло, вошло в грудь, едва раздвинув ребра. Цепкий взгляд  почти мгновенно сквозь пыль и появившуюся в воздухе мраморную крошку все равно сразу же уловил, где именно шпага отца настигла цель. В самое его несуществующее сердце. И Блейз ликовал. С такой раной долго не живут. И, возможно, Блейз еще успеет выбраться из особняка… стекла-то уже разбились, он чувствовал порыв ветра сквозь ближайшую оконную раму. Он даже уже собрался было оторвать взгляд от расплывающегося красного пятна на груди противника, как…
Шпага дрогнула, когда рука Баскервиллся ухватилась за лезвие и… этот проклятый Баскервилль, держась за лезвие и разрезая (как?! Как это возможно?!) ладонь острейшими гранями клинка, подтянулся, накалываясь на шпагу, протыкая ею самого себя, и…
Маркиз смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами. От шока он не мог не то, чтобы отскочить или отпустить шпагу – он не был способен сейчас даже вдохнуть в себя воздух. Он просто смотрел… наблюдал за тем, как медленно, словно время вокруг замедлилось, поднимается вверх по лезвию Кристиан Баскервиль… и вот… уже невозможно смотреть никуда – только в его глаза, которые уже должны быть мертвыми. И Грей не мог оторвать взгляда, он был в смятении и изумлении, крайне неприятном изумлении, надо сказать.
Блейз нервно сглотнул, когда услышал слова, слетевшие с уст человека, который уже должен был быть мертв. Губы его сами собой разомкнулись из-за нехватки воздуха, который молодой человек просто забывал вдыхать, а вот вдохнул он уже с поцелуем, который…
Который…
Который…
Если бы сейчас все вокруг не разваливалось, и Блейза целовал не человек, который должен был быть уже мертв, то, наверное, человек, таким вот образом укравший первый поцелуй молодого маркиза, ни за что бы не отделался простым уколом в сердце. Там было бы гораздо больше всего, но… но… но обстоятельства были против. И Грей стоял, как вкопанный, не представляя, что сейчас предпринять, и что вообще происходит.
Это заняло… сколько времени это заняло? Сложно сказать. По крайней мере, молодой человек не осознал времени вовсе, когда внезапное ощущение чужих губ на собственных исчезло, а перед глазами сверкнуло лезвие надвигающегося кинжала.
То, что происходило дальше, заняло буквально несколько мгновений. Оцепенение испарилось перед лицом опасности, что неслась сейчас навстречу правому глазу. Впрочем, какой там был глаз, сложно было сказать, не об этом сейчас думал маркиз. Он двигался по наитию, по внезапно обострившемуся ощущению пространства. Ему показалось, что он слышит, как стучит учащенно его сердце, как свистит воздух, рассекаемый кинжалом (хоть полет оружия занял всего доли секунды), как стучит… или как не стучит?... сердце его противника, должное давно остановиться, как тихо скрипит пистолет в портупее Кристиана…
Пистолет… в портупее… ровно под левой рукой Блейза. Под рукой, которая мгновение назад поднималась сама, чтобы… что? Оттолкнуть? Нет? – не важно. Сейчас рука рванулась к пистолету. Мысль о том, заряжен он, подготовлен ли к выстрелу… не появилась. Наверняка подготовлен. На всякий случай.
Так и было.
Одновременно. Все это произошло одновременно: клинок собственного парадного кинжала коснулся роговицы широко раскрытого в испуге глаза, рука крепко ухватила пистолет, сапог уперся куда-то в тело Кристиана (тут уже сложно было понять, куда и каким местом) – мгновение – клинок проткнул глаз и заполнил болью все существо Блейза Грея, рывок-пинок ноги "снимает" проклятого Баскервилля с вертела шпаги, рука с пистолет вскинута – мгновение! – боль заставляет левый глаз видеть все в десятки раз отчетливее обычного, палец нажимает на курок, хлопок выстрела не слышен в грохоте обваливающегося здания – мгновение!!! – мир Блейза Грея погрузился во мрак.

...вечность…

… Сабрие навсегда канула в Бездну…

0


Вы здесь » Pandora Hearts RPG » Эпизодическая игра » [1720|август] "Учтиво, с ясностью холодной...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC