Pandora Hearts RPG

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Pandora Hearts RPG » Вне времени » AU. Жених жаждет крови или невеста никого не будет убивать!


AU. Жених жаждет крови или невеста никого не будет убивать!

Сообщений 31 страница 60 из 88

31

В сознании стремительно нарастала паника. Причем причина паники была вовсе не в платье – когда рядом носится Лиззи и истошно вопит, а ко всему прочему еще и приходит Винсент, которому еще минуту назад была уготована смерть от его собственных ножниц, сложно сосредоточиться и быть в меру адекватной. Сама идея перешить платье за полчаса до начала церемонии была не слишком… хорошей, а когда в голову лезут панические мысли о том, что единственная красная ткань в комнате – ее шелковый халат…В общем, Шарлотта, сраженная внезапной догадкой, остановилась на полпути к Винсенту, которому как раз хотела устроить «счастливую жизнь». Остановилась, подумала пару секунд, от усердия приложив палец к губам, и медленно обернулась к зеркалу, придирчиво разглядывая себя и свой нынешний наряд. Халатик был того самого идеально-красного цвета, который Лотти так любит.
- Здравствуй, Винсент. Если хочешь быть убит нежно, то будь любезен – распотроши-ка свой чудный букет, который ты мне притащил, - Лотти, вертясь перед зеркалом и оценивая шансы халата стать частью платья, зачем-то поправила прическу, которая ни за что не развалилась бы в ближайшие несколько часов, - хочу украсить волосы… красными цветами… И побыстрее!
Командный тон иногда удавался Шарлотте не хуже обычного приторно-сладкого с маньяческими нотками. Поставив Винса перед фактом и не желая слушать каких-либо возражений, Лотти подошла к своему белоснежному платью, предварительно разогнав столпившихся перед ним служанок одним движением руки.  Судя по всему, прислуга в этом доме, наученная горьким опытом общения с некоторыми особо вспыльчивыми хозяевами, научилась понимать с полуслова и схватывать налету. Похвально – если бы у Шарлотты были сомнения насчет своего выбора будущего мужа, то теперь они развеялись бы окончательно.
- Букет… Букет… - леди Баскервилль сосредоточенно размышляла над вопросом Лиззи, обходя платье вокруг и приподнимая то одну, то другую рюшечку, - …букет мне должны были уже принести готовый.
Неожиданное понимание того, что одной из самых важных частей свадебной церемонии – букета – нет, чуть не оторвало изящной ручкой Шарлотты одно из кружев на рукаве. Медленно подняв голову и вперившись ледяным взглядом, резко констатирующим с широкой сладко-мерзкой улыбочкой, в стоящих рядом служанок, Лотти поинтересовалась:
- И где же мой букет?..
Стоит ли говорить, что служанки исчезли из комнаты в одно мгновение?
А внимание леди Баскервилль, которая с каждой приближающей свадьбу минутой становилась все более и более не в духе, снова переключилось на ее гостей. В том, что ни один из них не умеет шить, Шарлотта уже не сомневалась, поэтому приспособить алый шелк халата в качестве какой-нибудь красивой оборки явно не представлялось возможным. Тем более за двадцать минут до…
- Черт возьми, - недовольно сморщив личико, Шарлотта выругалась, понимая, что только что отправила куда подальше служанок, которые должны были помочь надеть платье. Ждать их возвращения нельзя было – время поджимало. Поэтому единственным в поле ее зрения гостям предстояло кое-что интересное. Часто ли Винсент помогал леди надевать платья?..
- Лиззи, надо снять платье с манекена. Застежка сзади – будь аккуратна, - Шарлотта поспешно зашла за небольшую ширму, которая была неизменным атрибутом комнаты леди. Она не отличалась скромностью и при необходимости запросто могла бы раздеться перед мужчиной (Боги, Гилберт точно знает, на ком женится?..), и уж тем более перед Винсентом – эта златовласая красавица, без сомнения, повидала многое, и вид обнаженной девушки его не смутит.  Но риск нарваться на неприятности, если вдруг в комнату войдет кто-нибудь в самый ответственный момент, был велик, поэтому Шарлотта благоразумно спряталась за ширмой, поспешно стягивая халат и искренне надеясь, что Элизабет сумеет справиться с платьем в одиночку… Ну, или что никто не войдет, когда ОБА ее гостя будут помогать надевать платье.

0

32

- Винсент! Ты шить умеешь? Умеешь же, да? У нас тут ерунда такая, короче... Лотти только сейчас внезапно обнаружила, что белое платье ей ни в какую армию не понадобится, а я, ну ясна Бездна, в шитье не гений. Так что вся надежда на тебя - быстро, качественно, красно! – Лиззи, юная Баскервилльская пташка подлетела к Винсенту, заваливая его вопросами.
Винсент слегка опешил, чуть не выронив «веник» из рук.
-Э..шить? Нет, я не…
Не успел он и ответить, как Лиззи уже упорхала к роскошному платью Лотти. Они похожи были на двух пташек. Хотя, на пташек больше были похожи служанки, которые носились туда-сюда как колибри, раздражая.
- Лотти, а скажи Лиззи, ты выбрала цветы для букета??? А, и, да, Лотти, можно же кого-нибудь из служанок заста... гм. Попросить перешить твое платье.
Неплохая идея. Надеюсь, обо мне она на время забудет. Винс вздохнул, но тут же услышал маньячно-сладкий голос Шарлотты:
-Здравствуй, Винсент. Если хочешь быть убит нежно, то будь любезен – распотроши-ка свой чудный букет, который ты мне притащил, хочу украсить волосы… красными цветами… И побыстрее!
Мысленно возмутившись, но вслух решив не нервировать Лотти еще больше, Винсент принялся потрошить букет ножницами, который еще пару минут так оберегал. Благо, кажется они уже не укладывались во время, и убивать блондина было бы очередной тратой времени. Пока убьют, пока труп оттащат...
- Букет… Букет… …букет мне должны были уже принести готовый. И где же мой букет?
Винсент впервые пожалел служанок, которые побледнев, сорвались с места, лишь бы удовлетворить будущую леди Найтрей.
- Черт возьми. Лиззи, надо снять платье с манекена. Застежка сзади – будь аккуратна.
По взгляду Лотти, понятно, что Винс никуда не улизнет теперь, и обязан ей помочь. Помочь ей в собирании на свадьбу моего брата, где она выступает в роли невесты??? И я ей помогу? Да. Определенно. Домучав бедный букет, он аккуратно положил результаты своей работы на столик, откладывая ненужное в сторону.
-Лиззи, может, тебе помочь? – она конечно могла справиться и сама, но все же побыстрее было снять платье вдвоем и одеть его на Лотти. Нельзя же заставить гостей и Гила ждать? Возможно, любой бы смутился сейчас, помогать девушке надеть платье, или еще что-то, но нельзя было забыть – что благодаря «прекрасному» воспитанию Найтрей повидал многое, и Лотти в том числе – поэтому, ничего не стеснялся, лишь бы его не убили чем-нибудь. А эта дивная леди могла, не испытав ни капли совести.

0

33

-Э..шить? Нет, я не…
-Чудесно! – пропела Лиззи, подбегая к платью Лотти.
- Хочу украсить волосы… красными цветами… И побыстрее! – возмущенно сказала Лотти.
Черт, да это будет плагиат! Лиззи только сейчас вспомнила, что у нее у самой заколками розы бордово-красного цвета служат. Что ж, у Лотти в любом случае прическа другая, так что я только больше на подружку невесты похожа буду.
- Главное, чтоб не розами, Лотти! – пропела Лиззи, рассматривая платье, - кста-ати… Я только сейчас вспомнила про волшебную вещь под названием фата. Где она? Какая невеста без фаты? Неневестная. А нам надо невестную невесту. Или..?
Впрочем, кто эту Лотти знает – какая ей невеста нужна? Невестная? Или неневестная? Так что лучше пусть она ее не убьет, - итак от Баскервиллей мало чего осталось, а тут еще Лотти их популяцию уменьшать будет! – а скажет ей, что сделать для того, что бы остаться в живых.
- …букет мне должны были уже принести готовый, - Лотти тут же вывела Лиззи из задумчивости.
- О-о!! Да ты что? И где же это десятое – или девятое, какое там? - флористическое чудо света?
- И где же мой букет?.. – Лотти со всей мощью ледяного взгляда посмотрела на служанок, – те пулями вылетели из комнаты – предварительно чуть не порвав рукав платья на салфетки.
- О-о-о…. – задумчиво протянула Лиззи, саркастично вскинув брови.
Забыв на некоторое время о Лотти, девушка принялась рассматривать платье. Каждого кружева, каждой оборки и каждого даже самого маленького бантика коснулся – внезапно - строгий немигающий взгляд Лиззи. Надо было все тщательно проверить - мало ли, вдруг еще не все потеряно! И вправду, еще не все, оказывается, потеряно. Хоть платье не удовлетворяло цветовые потребности невесты, но, по мнению Лиззи, оно и белым неплохо смотрелось. А какого цвета надо Лотти? Ах, да, красного…
Ох, боже. Плагиат бессмертен. Ай, ладно, тут снова действует священный закон «Большая-похожесть-на-невесту-точнее-на-подружку-невесты».
- Ну… Шарлотта, что я могу сказать, точнее, какой вердикт я могу вынести… Этому платью больше идет белый цвет, милочка! – Лиззи искренне старалась вложить в эту фразу все актерское искусство, которым она владела, дабы получилось так, словно это все произнес какой-то дедофилософосудья, - короче, по-моему, это платье должно быть белым, впрочем, вряд ли мы его перешьем за пятнадцать-то минут, - уже обычным веселым голосом добавила она. Лотти, побудь же в кои-то веки в одежде цвета невинности!
Только сейчас, кинув на платье еще один взгляд, Лиззи поняла, что это платье пышное – как-то раньше не довелось заметить этого. Тьма… оборок. Боже, Лотти, сколько Оно весит?.. и вообще, хоть кто-нибудь, в том числе и дизайнер, разберется, где тут застежка?! Оборки-оборки-кружева и снова оборки, право же, найти на этом платье застежку, это будет так же похвально для идиота, как для гения, который ищет иголку в песках океанов…
- Ась? Застежка?...... Какая еще засте…. Как - сзади? Лотти, ты издеваешься?! …Ладно, сейчас поищу, - словно приговоренная к смерти пробурчала Лиззи, расталкивая в стороны оборки и прочую украшающую одежду чухню.
- Лиззи, может, тебе помочь? – спросил Винсент, о котором Лиззи уже и позабыть успела.
- Ну ко~нечно помочь, о чем речь идет, Винс-тян?~ – вновь засияв, пропела Лиззи.

0

34

Лотти нетерпеливо поглядывала через плечо, ожидая, когда же слишком медленные помощники наконец отыщут застежку на платье и донесут его до невесты. С этим шедевром дизайнерской мысли нужно было обращаться чрезвычайно бережно: одно неловкое движение – и все красиво уложенные воланы и кружева надо будет укладывать, разглаживать и поправлять заново.
Пока Винс и Лиззи выясняли, кто кому и с чем именно будет помогать, Шарлотта, стянув-таки халатик, задумчиво разглядывала себя в зеркало. Она уже давно привыкла воспринимать как должное свою чудную фигурку и предоставляла другим любоваться ей, потому что сама налюбовалась достаточно. Сейчас Лотти гораздо больше волновала прическа: розовые волосы были украшены белыми нитями жемчуга и белыми же шпильками. Их явно нужно было чем-то «разбавить», а это что-то лежало на столике неподалеку – распотрошенный винсентовский букет. Все-таки Винс мог быть полезным, если хотел, - другой вопрос, хотел ли он… Шарлотта инстинктивно ожидала от него какой-нибудь подлянки – это было бы очень в характере Найтрея, без ума влюбленного в своего старшего брата.
Лотти, как ни в чем не бывало, совершенно не стесняясь своей наготы, добралась до столика с остатками букета. Выбор девушки пал, разумеется, на алую розу, хотя выбирать особенно не приходилось – почему-то ловелас-Винсент не отличился в этот раз оригинальностью при выборе букета. Быстро схваченная коробочка со шпильками для волос – и Шарлотта снова за ширмой, как раз вовремя – вернулись служанки с букетом.
- Явились! – в одном из бесчисленных зеркал Лотти с наслаждением заметила выражение крайнего ужаса на лицах молодых девушек, которые принесли ее чудесный… но белый букет. - На туалетном столике лежат розы – выберите какую получше и разбавьте ей эту невыносимую белизну.
Поджав губы, искренне надеясь, что у служанок дома Найтрей есть хоть капля мозгов, и они справятся с поставленной задачей, Шарлотта занялась «усаживание» розочки в волосы. Ловкие пальчики управились этой работой довольно быстро, и через пару минут алый цветок, кокетливо усаженный сбоку, украшал прическу так, словно так и задумывалось с самого начала.
- Фата в большой плоской коробке, - Лотти запоздало ответила на вопрос Лиззи – полностью готовая прическа заставила вспомнить о незаменимом атрибуте невест – и неопределенно махнула в сторону дивана, где переворошенные тонны ткани благополучно скрыли собой искомую коробку. Следующим шагом было платье, которое, как надеялась Шарлотта, все-таки будет неплохо на ней смотреться даже чисто белым. Очень, просто безумно хотелось добавить в него красного, но времени не оставалось совсем.

0

35

Парк в поместье Натреев небольшой, но Оз убедил парня в том, что надо обойти его несколько раз, чтобы запах выветрился окончательно. Спорить с господином Гилберт не мог ни при каких обстоятельствах, поэтому вот они шагают уже третий круг...вдвоем. Непоседливый Безариус куда-то отлучился и пропал с концами. Оставалось только надеяться, что  он никуда не провалился, не заблудился и прочее-прочее...Нервы за господина все росли и росли, но пойти куда-либо юноша не мог - сзади не то ангелом-хранителем, не то демоном-искусителем шествовал Морган, невозмутимый, как слон. Не будь этого безмолвного стража, Гил бы уже давно дернул куда-нибудь подальше.
Кто вообще придумал, что надо обязательно жениться, если люди...любят друг друга? Ведь это всего лишь лишние затраты средств, нервов с обоих сторон. А если влюбленные вообще е хотят никак афишировать свои отношения? Ну а бал...ну а что? Все на балу танцуют парами - что тут такого странного? И все улыбаются, потому что рады встрече, рады возможности поговорить с кем-нибудь...Нафиг свадьба вообще?
- Морган, время поджимает. Нам пора возвращаться. Надеюсь, Оз добрался-таки до банкетного зала.... - подобная халатность со своей стороны могла стоить Безариусу жизни, и поэтому Гилу было очень трудно решиться на этот шаг. Но времени действительно оставалось очень и очень мало - что-то около двадцати минут - а жених должен первым оказаться у алтаря, чтобы упасть в счастливый обморок от ослепительной красоты невесты. В том, что Шарлотта будет прекрасно выглядеть - разве она умеет вообще выглядеть плохо? - Ворон не сомневался. Эта девушка всегда могла преподать себя как следует. Так, чтобы все запомнили и боялись дышать в её присутствии, боясь спугнуть этот диковинный нежный цветок... Нежный, но ядовитый, готовый в любой момент ощетиниться шипами....Такая красота и опасность так притягивают...
Заметив, что его снова сносит не в ту сторону в мыслях, Гилберт также с ужасом подумал, что ему предстоит ещё и поцеловать свою невесту. До этого у него не было никакого опыта в подобных вещах...Что же делать?
- Морган, что делать?... - повисла длинная пауза - продолжить фразу при всем желании Ворон не мог, медленно заливаясь краской. Ну как он спросит Блэекстоуна, как целовать девушку? Граф, наверное, засмеет его.... - Ааааа...эээээ... - попытка объяснить жестами ситуацию вышла комичная, но не дала никаких результатов - молодой человек пялился на него уже как на опасного сумасшедшего.

0

36

     Морган в очередной раз зябко повёл плечами. У него возникло стойкое ощущение, что завтра-послезавтра он может проснуться с температурой, текущим в два ручья носом и без голоса. Но это будет завтра-послезавтра. А сегодня надо сделать не напрасными предстоящие мучения, выполнив до конца свою задачу, а именно доженив сокурсника. Кстати, о Гилберте… Он пока вёл себя не более неадекватно, чем прежде, что не могло не радовать, но начинал нервничать. Конечно, он волновался и раньше, но сейчас это было особенно заметно. «Вот… жених. Угораздило же»,- к чему именно относилась последняя мысль, Морган и сам толком не знал. На самом деле, Гилберта много во что угораздило влипнуть за его жизнь, хотя жениться предстояло впервые. Оз куда-то делся, но жених послушно выполнял его приказ-совет, а именно проветривался. Впрочем, уже пора было возвращаться, о чём помнили они оба, хотя Гилберт и счёл нужным это озвучить.
     - Да, причём лучше поторопиться,- взглянув на часы, согласился Морган.- Придём - узнаем… Во всяком случае, не думаю, что он хотел бы, чтобы ты бегал и искал его вместо того, чтобы жениться.
     Они повернули к поместью, в котором, наверное, было всё так же шумно, хотя, может, прежней суеты уже не было. «Как бы ни было, там тепло»,- эту приятную мысль прервал Гилберт, снова обратившись к другу, но гораздо менее членораздельно, чем раньше.
     - Что делать с чем?- уточнил Морган, с сомнением взглянув на него. Такая перемена от разумного к не очень разумному его насторожила.- Ты ведь не о том, что делать вообще, это и так ясно, ты сам сказал, что нужно возвращаться.
     Неужели передумал в последний момент? Кто его знает, тем более, будто бы выглядит смущённым.

0

37

Нет, он окончательно свихнулся, если просит лучшего друга об этом. Гил мотнул головой, возвращая волосы в состояние прежнего беспорядка и нервно сказал, теребя полу пиджака:
- Уже неважно. Ты с дамами гораздо лучше меня общаешься, вот я и подумал...Но думаю, я и сам справлюсь. Как-нибудь... - вновь загоняясь в краску. Это ужасно. Нет, конечно, он читал массу фантастических романов, которыми увлекался господин Оз, а потом читал много исторической литературы. В первых книгах все описывалось очень просто, а во вторых были такие козни, что уши сворачивались в трубочку сворачивались. Кто-то отрубил жене голову, кто-то поджарил мужа на костре, а какая-то пара и вовсе на пару утопла в озере, не сумев выбраться из кареты. Но все эти люди наверняка целовались перед этим. Старший Найтрей пальцами растянул тугой ворот новой рубашки и расстегнул верхнюю пуговицу. Да, ощущение было такой, будто ему на шею только что надели веревку. Хотя почему только что - так он чувствует себя с тех пор, когда предстал пред грозные очи приемного отца и тот в самых простых выражениях, отзвучавших в мозгу Гилберта почти что приказом, пояснил ему, что, зачем и как надо делать, чтобы жениться на Шарлотте...
Не сказать, что молодой человек был страшно рад перспективе сразу же после бала сделать предложение девушке. Он, конечно, часто после этого мечтал, что однажды сделает ей предложение, но ведь сначала надо узнать друг друга поближе - все-таки сто с лишним лет прошло и каждый из них изменился, и сильно. Напрягало Гила так же и то, что новоиспеченная невеста до сих пор считала его маленьким мальчиком, а отнюдь не взрослым мужчиной, которому свойственны совсем другие чувства к девушкам, нежели просто самозабвенное поклонение святому лику красоты.  Да, он по-прежнему плохо ладил с прекрасным полом, по, пожалуй, отнюдь не из-за проблем с организмом или чем-то в этом роде. По сути, у него просто было все для счастья - вопрос лишь в том, нужно ли ему было все это пресловутое счастье вроде титула, работы и прочей прилагающейся ерунды, которой обросли все дворяне в этом мире. Вопросы гордости, чести Дома его никогда и никак не трогали - как много об этом и не кричал младший брат. Он лишь приемный ребенок в семье и не будет наследником, поэтому вопрос чести для него - пустой звук. Какие мысли, совсем не соответствуют свадебному настрою. И не покуришь даже - любимый господин удрал куда-то в его плаще.
Морган снова изображал бездушную скотину, что его тоже неимоверно бесило - ведь Блэкстоун обычно не так скуп на эмоции и сочувствие. Должно быть, тоже бросает на него тень благородное происхождение.
Но вернемся к нашим баранам. На самом деле, все не так фатально, а напротив, открывает новые горизонты в отношениях. Но как же мало им дали времени на изучение друг друга, на долгие романтические прогулки по паркам, совместные поездки на природу, чтение, игра на фортепиано, а леди Баскервилль могла аккомпанировать ему своим чудесным бархатным голосом...
Всю эту прорву мыслей Гил додумывал по дороге обратно к поместью, вышагивая, как на параде, и стараясь выглядеть как можно внушительнее и презентабельней. Да уж, "презент" в чистом виде. Вопрос только в том, способен ли такой тощий унылый подарок кому-либо понравиться вообще. Быть может, он вообще не нравится леди Шарлотте? И выходит она замуж только потому, что на неё тоже надавили и сильно? Мысль резала мозг и сердце на тысячу крошечных осколочков. У них почти не было возможности поговорить в течение этого суматошного месяца - невесту постоянно мучали стотысячным разом примеркой платья, его тоже порядком муштровали по поводу поведения и прочего. К тому же он, как жених и герцог Дома, тоже был ответственен а подготовку всех торжеств....Но в итоге младший Найтрей, в очередной раз разбив что-то и выбесившись по этому поводу, взял это на себя. Гил не спорил - если Эллиоту нечем себя занять, то пусть займется этим делом. В итоге его обязанности свелись к ежедневному размышлению о смысле жизни и о том, что будет, если он и впрямь женится. Отсюда выводы были неутешительны - как жить в семье, Ворон плохо представлял - никак не представлял, если честно. Тот короткий промежуток времени, что они с Винсентом провели, когда их усыновил Джек, не давал полной картины семейной жизни - у их нового отца не было жены (неясно, к счастью или к несчастью все это), поэтому семья уже была неполной. Он чувствовал себя счастливым так же в доме Безариусов, преданно служа Озу и его белокурой сестренке. Но это тоже мало было похоже на семью, хоть он  и считал так в то время. Все же это очень ответственный шаг и морально он по-прежнему слабо готов к подобному. Это не может не печалить.
Очутившись в банкетном зале, Гил глянул на часы, висевшие там - время поджимало, оставалось каких-то там пять минут. Гости уже собрались и каждый считал своим долгом подойти и пожелать будущему мужу счастья, всех прочих благ и прочее-прочее. Тут же уже были все гости со стороны невесты - их было немного и держались они отчужденно. Но их нельзя в этом винить - столько лет они были врагами для всех, а тут внезапно очутились в таком большом светском обществе, да и причем на такой странном мероприятии для всех. Вымученно улыбаясь, Найтрей все же добрался до означенного места, где ему надлежало стоять всю церемонию и задумчиво глянул на алтарь. Нервы пошаливали, и ему стоило больших трудов унять трясущиеся руки. Этими руками он через каких-то сможет обнять свою дорогую невесту. И не только обнять. Да, должно быть, это очень важный шаг, но...это же и повод для паники! Обнаружив, что какую-то часть, входящую в термин "свадьба", он не обдумал и вообще обошел стороной, Найтрей побледнел и в качестве опоры намертво вцепился в поручень ограды около алтаря, пытаясь по-прежнему принужденно улыбаться, отчего судорогой сводило скулы. Наверняка выглядел он в этот момент натуральным зомбаком.

0

38

- Ну ко~нечно помочь, о чем речь идет, Винс-тян?~
О свет очей - Лиззи Баскервиллей сподвигла Винсента на внезапный подъем, после чего он почувствовал себя более бодрым и готовым на великие дела. Хотя, было ли снятие платье - великим делом, вот вопрос?
Так или иначе, злить Лотти никто не хотел - и платье было аккуратно расстегнуто и снято. Краем глаза глянув на Лотти в неглиже, Винсент в который раз подметил, что она все же чертовски красива и... Ему хотелось добавить - Гилберту с ней несказанно повезло, но решил прикусить язычок и не впадать в уныние от события.
- Явились!  На туалетном столике лежат розы – выберите какую получше и разбавьте ей эту невыносимую белизну. - сказала Лотти служанкам, наконец-то пришедшим с букетом.
Сколько уже прошло времени,пока служанки закончили возиться с розами, пока это платье в конце концов было надето на Лотти, и она уже была практически готова к выходу в свет. Найтрей покачал головой, разглядывая Лотти и легко улыбаясь.
-Лотти, какая же ты красавица, - сказал Винс, улыбаясь еще шире.
Это был не сарказм, а чистейшая правда. Ей шло всё, все... в общем, возможно, если бы не Гилберт - Винсент и сам взял ее в жены. Но, гадать было не в его стиле, кто знает, как бы все повернулось. Да и может быть Гилберт не был таким счастливым. А счастливый ли он?
Глянув на часы, Винсент побледнел. Сколько - сколько уже?? Вздохнув, он взял Лотти за ручку и поцеловав её, извинился за то, что ему придется ее покинуть. Одарив обоих комплиментами, он быстрым шагом направился к двери.
Опаздывать было не в его стиле, но сегодня был какой-то неудачный день для Винсента Найтрея, словно его решили проклясть за все его грехи. После церемонии нужно будет залечь на дно.
Иначе меня убьют все по очереди, начиная с младшего брата и далее по старшинству...На этот раз Винсент поступил умнее. О местонахождении брата он спросил, и услышав новую цель, ринулся туда, к алтарю.
Винсент по идее был свидетелем со стороны Гилберта, и его опоздание будет караться самим Гилбертом, чего первому очень не хотелось. Наконец, впереди был видно черноволосое чудо, или Гилберт Найтрей, и на лице Винсента появилась счастливая улыбка.
-Нииии-сааааааааааааанн! - кажется, радостный возглас забывшего о манерах приличия среднего Найтрея мог бы пробудить мертвых.

0

39

Внешний вид: Длинное, вечернее платье со ставками синего и голубого цвета, укороченными рукавами и верхним корсетом в тон самого платья. Так же наличествуют длинные перчатки. Волосы убраны в прическу, украшенную несколькими синими и голубыми ленточками.

До поместья Найтреев Тайлин добралась быстро. Пожалуй, даже слишком быстро. Четверка лошадей, запряженная в экипаж, значительно превосходила те двойки, которые обычно впрягались в кареты аристократии столицы, поэтому, несмотря на заверения дядюшкиного кучера, дорога заняла вдвое меньше времени, чем не к месту услужливый старикан посулил садившейся в карету герцогине.
К удивлению Тайлин, она не оказалась первой гостьей - дом уже кишмя кишел всякой знатью при полном параде. Первоначальный план «посидеть немного в карете» тут же был послан к черту - любопытство так и манило леди в парадный зал. Весь особняк был празднично убран, так что невозможно было ошибиться - именно здесь состоится грандиозное торжество по случаю соединения двух любящих сердец.
Жениха и невесту Тайлин знала не очень хорошо - они уже вышли из возраста подростковой аристократии, в Латвидже не учились, а те незначительные столкновения, что подкидывала судьба, не всегда были приятными. Особенно встречи с невестой. Не самая добрая она была особа. Про жениха же Тайлин могла сказать только - хмурый тип, много курит, редко причесывается. Хотя лично ее раздражали абсолютно все Найтреи - от мало до велика.
В волнующей атмосфере предстоящего торжества, беседы были все на одну тему и завязывались без малейших проблем. Число тех, кого Тайлин здесь знала, было не велико. Число тех, кто знал ее, было больше. Не в пример обычному повелению, леди Барма пребывала в хорошем настроении, была приветлива и поддерживала беседу даже с малознакомыми ей личностями, но вскоре зал начал переполняться людьми, а первоначальное любопытство постепенно угасать - высшее общество стало тяготить.
Отделавшись от очередной "милой" старушонки, знавшей, как оказалось, не только ее дядю, но и отца, Тайлин незаметно ретировалась к ближайшим, не парадным дверям. Подергала за ручку. Заперто. Подергала за другу. Открыто!
Чуть придерживая подол длинного платья, Тайлин проскользнула за дверь и оказалась за кулисами сегодняшнего мелодраматического спектакля, который, судя по всему, начнется еще не скоро.
Любопытство увлекало девушку вглубь дома и первоначальное «я только одним глазком гляну» превратилось в самое настоящее шатание по чужому особняку. Благо в творившейся здесь суматохе никому не было дела до разгуливающей по коридорам леди. Встреченные по пути слуги едва ли могли сказать что-то дворянке, делавшей при виде их лицо понаглее и шагающей вперед как будто так и нужно. Встречи с хозяевами дома Тайлин избегала. Пару раз ей на глаза попадалась Ванесса Найтрей, но девушка была столь занята, что не замечала спешно сворачивающую за очередной угол герцогиню.
Территория дома оказалась незримо поделена на две части, как это обычно бывает на свадьбах. Одна – половина жениха, другая – половина невесты. Определить кто из них занимает какую половину не составило труда. Суета и шум всегда оставались за женщинами, а там где царила хмурая тишина с редкими «техническими» звуками, конечно же, обитали мужчины. Хотя когда Тайлин поднялась на второй этаж мужской половины, там во всю разносились звуки бьющегося стекла и какие-то крики. Возможно, чувство такта и не смогло бы побороть любопытство – остановить девушку от желания одним глазком взглянуть на творившийся за углом беспорядок, но вот едкий табачный дым, распространявшийся по всему этажу стал буквально непреодолимой преградой для герцогини.
Спустившись обратно на первый этаж, Тайлин решила полюбопытствовать чем же сейчас живет женская половина дома, но там слуги носились с такой скоростью, что едва ли не сбивали с ног даже господ. Шум, вопли, суета… но все же, в доме всегда есть место, в котором всегда можно уединиться. Именно оно и оказалось за очередными дверями.
«Ого! А у Найтреев тоже не плохая библиотека»
Ровные ряды стеллажей поражали именно своим строгим, четким расположением. Все они явно были подчинены некой точной системе. Пройдя вглубь помещения, Тайлин сразу же сообразила, что если библиотека Найтреев не самая большая в Лебе, то уж точно самая упорядоченная и систематизированная. Второе что сразу же отметила леди Барма – это непривычную для подобных мест чистоту. Книги всегда копят в себе не только мировые знания, но и тонны пыли и содержать их в такой (!) чистоте практически невозможно. Конечно, можно было списать генеральную уборку на свадебное торжество, но почему-то девушке казалось, что здесь всегда идеальный порядок.
«Это самое лучшее место в их особняке», - на лице Тайлин появилась блаженная улыбка. Проходя сквозь ряды книжных стеллажей, она чувствовала, что ее настроение улучшается до отметки «лучше и быть не может». Хотелось танцевать.
«Отлично! Можно даже на свадебную церемонию не идти», - придерживая подол платья, Тайлин на ходу закружилась в танце. – «Ну-ка посмотрим», - остановившись, она стянула с рук перчатки и коснулась пальцами книжных корешков. – «Ммм… у них много книг по истории», - в руках Тайлин оказалась книга выдержанная в строгом оформлении и повествовавшая об истории Лебе. Пометив в уме, что нужно будет отыскать ее в дядюшкиной библиотеке, герцогиня вернула книгу на место и пошла дальше.
Она шла проводя пальцами по ровным рядам книг, чувствовала рельефность переплетов и тепло еще не яркого и не сильно припекающего солнца, легко пробивавшегося сквозь большое окно. Казалось, что сегодня один из самых замечательных дней, даже не смотря на суету, которая творилась в особняке Найтреев и тот церемониальный спектакль, которым в скором времени будут радовать гостей жених и невеста.
На ум пришла их с Эриком детская забава, когда ты, закрыв глаза, выбираешь любую книгу, наугад пролистываешь несколько страниц и зачитываешь несколько строк.
Небольшой, легкий томик тут же оказался в руках Тайлин, остановившейся у края одного из стеллажей.
«Ну надо же… стихи», - тонкие пальчики зашуршали бумагой, остановившись где-то на середине книжечки.
- И кто в избытке ощущений,
Когда кипит и стынет кровь,
Не ведал ваших искушений —
Самоубийство и Любовь!*

Покачав головой, Тайлин невольно улыбнулась – строки явно соответствовали сегодняшнему торжественному случаю и ее личному представлению о любви.
- Очень похоже на правду…

* "Близнецы" /Ф.И. Тютчев/

0

40

Когда после умопомрачительно насыщенного утра, которому предшествовал не менее богатый на события и нервные срывы месяц, вдруг оказывается, что делать больше нечего, кричать не на кого, вазы прибраны, зеркала спрятаны, а наученные горьким опытом слуги на всякий случай заранее заглядывают за угол и бегут, сверкая пятками, куда-нибудь подальше от приближающегося Найтрея, невольно чувствуешь себя потерявшимся в собственном доме.
Элиот, избавленный от общества Винсента, который поспешил ретироваться при первой же возможности, отвлекшей его служанкой (одной из тех, которые отличались наивностью и незнанием нрава господ ввиду своей недолгой службы у них – намечающиеся торжества вынудили нанять некоторое количество новых слуг), потерянно брел по коридору. Очевидно, на эту служанку он выплеснул остатки своего бешенства, а несчастная девушка теперь гадала, почему же новость о том, что почти все гости уже прибыли, так разозлила господина. Так или иначе, в ближайшее время жертв воплей Элиота Найтрея не намечалось – все  были заняты своими делами, а Элли, сосредоточенно думая, когда же последний раз у него была минутка для самого себя и собственных маленьких радостей, добрел-таки до своего самого любимого помещения в доме – до библиотеки. Будь в ней еще и фортепиано, то Элиот ночевал бы там, но здравомыслящий Лео в свое время отговорил хозяина от идиотской затеи перенести музыкальный инструмент в этот храм тишины и покоя. Жаль, конечно, ведь наследник уже даже выбрал фортепиано, которое чудно вписалось бы в интерьер библиотеки…
Библиотека встретила своего хозяина и частого посетителя долгожданной тишиной. Гвалт, гомон, грохот и собственные вопли преследовали Найтрея каждый день, с утра до вечера весь последний месяц, поэтому так приятно было побыть в тишине, где ни за кем не надо следить, ни на кого не надо кричать, где можно блаженно развалиться в любимом кресле с любимой книгой, и никто ничего не скажет о том, что костюм помнется, что читать в полумраке вредно, что сидеть в кресле как какой-то невоспитанный мальчишка не пристало наследнику герцогского рода… И так далее. Ей-богу, отсутствие Лео иногда приносило ни с чем несравнимое удовольствие.
Нужная книжка была найдена быстро. Там искать-то нечего было – Элиот неплохо знал, где что и о чем – сам организовывал и систематизировал, в конце концов! Ну, не буквально, конечно, но руководил процессом он. А любимое кресло каждый раз перемещалось от одного ряда стеллажей к другому, в зависимости от того, что и из какой серии юноша читает. Где кресло, там и нужные книги. И наоборот.
У наследника было не так много времени. Было бы неплохо явиться в зал минут за десять до начала – вдруг бестолковый брат где задержится и придется его искать? Или не менее бестолковый другой брат отвлечет невесту? Ответственно подошедший к организации этой свадьбы Элиот не мог допустить задержки торжества, поэтому кресло было повернуто так, чтобы было видно часы на стене.
Книжка в руках, закладка на нужной странице, кресло все такое же мягкое, немного неудобно сидеть в этом дурацком костюме, закинув ногу на ногу и подперев голову рукой… Но, в целом, сносно и терпимо. Взгляд неспешно скользит по строчкам очередного приключенческого романа, которые так хорошо отвлекают от дел насущных, пальцы ловко перелистывают страницу… «Что за?..»
За чтением никогда не замечаешь, как быстро бежит время. Но, черт возьми, сложно не заметить, что путешествие на необитаемый остров вместе с героем книги было прервано уже на третьей странице чьим-то голосом, раздавшимся из-за стеллажей. Позабытое бешенство начало закипать с новой силой.
Найтрей поднялся молча. И так же молча прошествовал до стеллажей, откуда, как он прикинул, и раздался чей-то явно девчачий голосок. Его обладательнице можно было только посочувствовать – непонятно, что было хуже для нее: то, что она забрела в чужую библиотеку, когда все гости наверху, или то, что помешала Элиоту Найтрею спокойно читать.
Девушка стояла к нему спиной и, судя по всему, листала какую-то книжку – внимательный взгляд юноши тут же обнаружил отсутствие какого-то томика на полке. Найтрей с силой сжал свою книгу, которую предусмотрительно захватил, чтобы было, чем кидаться в случае чего, и хмыкнул.
- Могу я спросить, что вы забыли в моей библиотеке?.. – голос юноши не предвещал ничего хорошего. Он чертовски не любил, когда по его библиотеке ходят посторонние.

0

41

В любовь Тайлин никогда не верила. Точнее, она о ней редко задумывалась. Все, что она об этом знала, ограничивалось книжными романами. Да, в них все было чудесно, но художественная литература – это все же банальная человеческая выдумка и верить ей нельзя. Живого примера настоящей любви леди Барма никогда не встречала. Мать умерла при родах и девушка никогда не знала, какие отношения были у нее с мужем и какими могли бы быть после рождения дочери. Сожалений об отсутствии такого знания Тайлин не испытывала, даже не задумывалась об этом, но сегодня праздничное торжество располагало к мыслям о любви, семье и прочем. А тут еще книжка такая под руку попалась. Грех не порассуждать. Тем более с таким приятным собеседником – с самой собой.
Увы, рассуждения были прерваны едва успев начаться. Причем были прерваны столь неожиданно, что Тайлин чуть не подскочила на месте. Маленький томик со стихами выскользнул из девичьих рук и шлепнулся на пол, создавая в атмосфере покоя библиотеки непривычный шум. Вслед за книгой на пол упали перчатки, которые Тайлин держала в руках и выронила при резком развороте.
Удивление, непонимание, испуг – все это разом отразилось на лице совершенно обескураженной герцогини. Пожалуй, сейчас она была больше похожа на кошку, которую застали на кухне с украденной рыбой в зубах, и она теперь не знает, что ей делать – бежать, бросив добычу; иметь наглость и тащить рыбу с собой; или же падать на животик, виновато поджимая ушки.
«Черт!» - первая, хотя и не самая конструктивная, мысль возникла в голове Тайлин, когда она увидела, кто именно нарушил ее уединение. – «Элиот Найтрей».
Вариант позорного бегства был отметен сразу, хотя скрыться с глаз наследника герцогского дома сейчас хотелось больше всего. Позволить себе какое-нибудь хамство в его адрес, леди Барма так же не могла – при всей своей невоспитанности и тяжелом характере, она не осмелилась бы с ходу начать дерзить хозяину дома, в котором сейчас находилась, и в чью библиотеку проникла без разрешения. Оставалось «падать, виновато поджимая ушки», хотя такой вариант для гордости герцогини был очень болезненным.
Очнувшись от минутного оцепенения, Тайлин вежливо поклонилась, приветствуя Элиота и опуская взгляд – нахлынувшее чувство стыда не позволяло прямо смотреть ему в глаза, а на щеках моментально появился предательский румянец.
«Что же сказать?» - пока девушка приветственно кланялась, все ее мысли были заняты тем, как бы оправдаться и объяснить свое присутствие там, где ей не полагалось быть. Выпрямившись, Тайлин решилась смело взглянуть на Найтрея, но ее решительности и упрямства хватило не на долго – она вновь виновато уставилась в пол и попыталась максимально правдиво объясниться.
- Прошу прощения, - начала она непривычно спокойно и покладисто. – В зале много народу. Мне стало душно, и я решила выйти на улицу, но перепутала двери, - на ходу выдумывала герцогиня, хотя отчего-то ей не очень верилось, что Элиот на это купится. Оставалось надеяться на его благоразумие и чувство такта. Может хотя бы в такой важный и торжественный день…
Молодой Найтрей был эмоционален, порой до смешного вспыльчив, но при этом имел некий внутренний стержень – свою собственную философию, приправленную рыцарскими замашками молодого и еще незрелого ума. Пожалуй, он являл собой образ истинного дворянина, который когда-нибудь станет достойным главой своей семьи, но, увы, Тайлин не могла сейчас увидеть в нем всех этих положительных качеств. Ее собственная эмоциональность и несдержанность мешала ей взглянуть на Элиота Найтрея иначе, чем на вспыльчивого мальчику, с которым совершенно невозможно общаться и который только и может, что играть на фортепьяно и волочить за собой раритетное оружие. Именно поэтому сейчас она только внутренне злилась и думала:
«Какого черта его сюда вообще занесло?»

Отредактировано Taileen Barma (2011-04-10 18:39:58)

0

42

Чтобы по собственной воле решиться прогуляться по поместью Найтреев, не поставив хозяев в известность, надо было быть, во-первых, невоспитанным, а во-вторых,  либо чересчур наглым, либо совершенно незнакомым с нравом некоторых членов этой семьи. Все эти пункты вкупе отсеивали значительную часть гостей – как-никак, предполагалось, что высшее общество, собравшееся на сегодняшнем торжестве, имеет и зачатки воспитания, и такта, и с представителями герцогского дома Найтрей знакомо как минимум заочно. Поэтому появление посторонней в библиотеке выглядело несколько странно… До того момента, как леди обернулась.
Элиот даже не слишком удивился. Таких наглых, своенравных девиц, которые при своем высоком положении в обществе иногда просто поражают отсутствием воспитания, можно было пересчитать по пальцам. А приехавшая когда-то из соседней страны леди Барма, его заносчивая сокурсница, входила в личный список «жутко раздражающих особ» Элиота Найтрея, и ее шансы быть вычеркнутой из этого списка в данный момент стремительно приблизились к нулю. Впрочем, они и так были невелики.
«Могла бы выдумать что-нибудь поизящней», - мелькнула мысль в голове, когда Тайлин начала не слишком умело оправдываться. Как бы леди Барма его не раздражала, отрицать удивительных для девушки умственных способностей, широкого кругозора и безграничной любознательности Найтрей не мог – не в его характере было отрицать очевидное. Зато в его характере было никак не демонстрировать свое одобрение и с показным презрением вести беседу с раздражавшими, но располагающими к себе людьми.
-Не сомневаюсь, что это вышло случайно – парадные двери как раз в противоположной стороне дома, - недовольно поджав губы, Найтрей сделал шаг вперед и, зажав собственную книжку под мышкой, подобрал оброненные леди перчатки и книгу. Взгляд невольно скользнул по названию на обложке – выработанная с годами привычка не пропустить ни одного произведения, ни одного автора. Впрочем, книга была тут же поставлена на свое законное и соответствующее каталогу место – стихи Элиот не очень любил, а комментарии относительно скрытой сентиментальности, казалось бы, такой прагматичной Тайлин, можно было оставить на другой раз. Перчатки же Найтрей протянул хозяйке.
- На вашем месте, я бы вернулся в зал, - Элиот сохранял завидное спокойствие, памятуя о своих утренних воплях в присутствии постороннего человека – графа Блэкстоуна. И хотя еще минуту назад очень хотелось разнести не родную библиотеку, но ближайший коридор, юноша сумел взять себя в руки. Что уж ему помогло – то, что Тайлин не была его близкой родственницей, которой он запросто устроил бы громкую истерику с крушением всего хрупкого вокруг, или то, что Тайлин просто-напросто была девушкой, а внутренние тормоза, называемые тактом, не позволяли Элли кричать на нее, - было не так важно. Лишь бы только эта девица сама не спровоцировала вспыльчивого Найтрея, а в ее способности сделать это Элиот не сомневался. В свое время, еще в Академии, им довелось пару раз пересечься.
Тем временем, часы тикали, минуты шли, и Элиот с сожалением размышлял о неудавшемся отдыхе – ведь  теперь наверняка не обойдется без того, чтобы проводить юную леди до зала, хотя бы ради собственного спокойствия. Книга, которую он читал до этого, была заботливо положена на полку с множеством томиков стихов – оставалось только не забыть, что Найтрей оставил ее именно здесь.

0

43

Одеть Лотти в свадебное платье - дело проще пареной репы. Особенно когда кто-нибудь в этом помогает.
А потому платье было надето на Лотти довольно быстро - сразу видно, невеста успела изучить то, в чем ей предстоит проходить минимум часа три. Или же больше? Кто знает. Смысл - платье надето на невесту, а потому можно илти к алтарю. Но погодите-ка - чего-то на невесте не хватает! Чего же?! Фаты, вестимо!
"Если чего-то не хватает - добавь это", - вот она, возможно, самая гениальная за сегодняшний день мысль Элизабет. Лиззи, отскочив от Лотти в сторону стола, легко подхватила фату и пришпилила к невестиной светлой головушке. Еще секунду порассматривав узор на фате, Лиззи наскучила игра в глазелки. А потому надо было сейчас потопать в зал, а после празденства хотя бы выйти на улицу - и что, что погода не радует сегодня своим солнцем? Зато свежо. И уже вечер поздний будет - это тоже плюс как-никак. Взяв Шарлотту за запястье (не сильно - как бы намекая, что невеста хождению своими ногами обучена), Лиззи побежала по коридору, влетела в зал - и первым же делом наигранно грозным взглядом посмотрела в окно. Лета хочется. И дня рождения! И жарищи. Но и холод - это хорошо, но в меру же..
Честно - в комнате Лотти у меня было ощущение, словно мы хороним кого-то, а не свадьбу устраиваем - все такое белое, - Лиззи сдавленно хихикнула, любуясь Шарлоттой в платье и, наконец, в фате, - и кого же провожаем? Уж не герцога Найтрея ли? Хотя нет, он же сам решил предложение Лотти сделать, так что, думаю, он знал, с какой садисткой связывается. Да-да, знал, точн-...
Лиззи хотела было завершить свою мысль-ни-о-чем, но уже успевший смыться к месту происшествия Винсент (так кто за кого выходит-то?) прервал все думы на корню.
- Нииии-сааааааааааааанн!
- О, боги, сколько радости! - странно, но первое, что ассоциировалось у нее с этим восклицанием, слышным даже тут, в комнате невесты, - это дети. Да-да, эти маленькие вопящие комки органов, зашитых в человеческую кожу с помощью ниток-нервов. Неужели Лотти, гроза замка Баскервиллей, тоже заведет  "этих-маленьких-вечно-вопящих-и-раздражающих-комков-органов-защитых-в-человеческую-кожу-с-помощью-ниток-нервов"? Тут, надо отметить, обязательным стало нытье, - Лоооооооооооооооооотти~

Отредактировано Elizabeth Baskerville (2011-04-12 21:57:57)

0

44

Если Тайлин и готова была вести себя спокойно, воспитанно и кротко, то этому должны были способствовать определенные условия. В нынешней ситуации условия не способствовали совершенно. Да, молодой герцог застал ее рыщущей по его библиотеке и вправе был гневаться, но… он же мужчина, дворянин! Леди Барма была твердо уверенна, что у Элиота нет иногда выхода, как простить ее самовольство и учтиво замять тему, перейдя к какой-нибудь непринужденной беседе. Возможно, герцогиня ему даже улыбнулась бы – да, такое тоже иногда случается, но Найтрей не удержался от саркастического комментария, коим сразу же убил доброжелательный настрой.
«И угораздило же меня попасться на глаза именно ему», - несмотря на вспыхнувшее возмущение, Тайлин пока держала себя в руках и не позволяла себе резких слов в адрес наследника. Он был недоволен – это чувствовалось в его взгляде, в упрямо поджатых губах, в поведении – он словно излучал ауру раздражения, от которой по спине герцогини пробегал легкий холодок. Тайлин нисколько не боялась Элиота, но предпочитала в любом столкновении поначалу вести себя настороженно и внимательно, чтобы оценить поведение собеседника и ситуацию в целом. К сожалению, в случае с большинством сокурсников, а особенно с Элиотом Найтреем, здраво мыслить и сохранять спокойствие удавалось недолго – леди Барма быстро начинала злиться и мгновенно теряла самообладание, а в такой ситуации голос разума неминуемо тонет в пучине гнева.
Когда Элиот шагнул вперед, Тайлин поспешно отступила, лишь в последнюю секунду поняв, для чего именно он приблизился. Оставалось радоваться тому, что она не шарахнулась от него в сторону – это могло бы оскорбить его и еще больше усугубить положение.
- Спасибо, - поблагодарила леди Барма, вытягивая перчатки из рук Найтрея.
Тайлин знала Элиота не очень хорошо, но каждый раз поражалась, как он умудрялся расположить ее к себе и в следующий момент все испортить. Равно как и сейчас, он молча поднял книгу, убрал ее на место без каких-либо комментариев и услужливо вернул оброненный предмет туалета – перчатки, но подкупающая учтивость была лишь коротким мигом.
- На вашем месте, я бы вернулся в зал.
- Звучит, как угроза, - сердито сдвинув брови, проговорила Тайлин, чересчур резко, прямо агрессивно, натягивая перчатки. Из двух фраз, которые ей сказал Элиот, не было ни одной, которую герцогиня восприняла бы нейтрально – обе фразы показались ей агрессивным выпадом, испортившим настроение и заставившим перейти в защитное и столь же агрессивное состояние. – Но раз уж вы столь любезны…- когда с перчатками было покончено, Тайлин обратила все свое внимание на юного наследника, - позвольте и мне дать вам совет, - в зеленых глазах загорелся озорной огонек, а на губах появилась ухмылка. – Поторопитесь к гостям и жениху, а то рискуете пропустить свадебную церемонию. Не стоит опаздывать на столь важное событие в жизни собственного брата.
Сказав маленькую гадость, Тайлин развернулась и пошла вдоль стеллажей. Она собиралась воспользоваться советом Элиота и вернуться в зал, но пройти напрямик не могла – дорогу ненамеренно преграждал сердитый хозяин дома – нужно было просто обойти этот книжный ряд с другой стороны.
«Так, девяносто процентов, что начнет кричать, и десять, что будет просто сопеть и топать ножками», – Тайлин была довольна: топающий ножками Элиот Найтрей был бы чудесным зрелищем, это во-первых, а во-вторых, несмотря на свое не самое хорошее поведение, леди Барма была уверена в своей безнаказанности.

0

45

Шарлотта упустила момент, когда все вокруг вдруг стало… готовым к применению. Платье надето  и, как и ожидалось, сидит идеально, прическа уложена безупречно, розоватые локоны прикрыты белоснежной фатой… Идеальные линии на веках и – последний штрих в макияже – ярко-красная помада – как раз то, чего так не хватало во всей этой невинной белизне, так не свойственной самой натуре леди Баскервилль. Чуть-чуть подправленный служанками букет лежал рядом – только руку протянуть!.. Лотти медленно натянула белоснежные перчатки и сделала пару шагов, осваиваясь в новом платье. У стены ее ожидали туфли – такое же произведение искусства, как и одетый на ней шедевр. Шарлотта неторопливо дошла до них и, приподняв тяжеленный подол своего наряда,  сунула ножки в белоснежные туфельки, отделанные шелком и украшенные жемчугом. А потом медленно повернулась к ближайшему зеркалу.
Стараниями портних, трудившихся с утра до ночи, безупречным вкусом самой Шарлотты, терпением герцогини Найтрей и небольшой помощью Винсента и Лиззи в последние минуты, невеста Гилберта выглядела идеально. Платье, облегающее где нужно и подчеркивающее что нужно, не могло не вызвать восхищенные вздохи и взгляды мужчин и завистливый, но тоже не менее восхищенный шепоток женщин. Теперь, будучи не висящим на безликом манекене, оно уже не требовало каких-либо изменений – образ целиком вышел просто ошеломляющий.
Любование собой Шарлотта прервала быстро. Она была не из тех наивных девиц, которые в последние минуты до замужества вдруг начинают бояться надвигающихся перемен или перебирают в уме всякие разные приметы – к добру или к худу, к счастью или к несчастью вдруг перекосило фату. Леди Баскервилль только поправила невесомую вуаль и, не придаваясь сантиментам, скользящим шагом направилась к двери, прихватив букет и запоздало припомнив, что Лиззи пару минут назад дала понять, что пора торопиться… Взгляд скользнул по стоявшим на полке часам – и правда, уже полдень! Ну что ж, пусть ее маленький Гилберт подождет, пусть немного поволнуется…
Элизабет уже умотала вперед. На выходе из комнаты, в которую леди Баскервилль уже не предстояло вернуться (по крайней мере, в качестве, собственно, леди Баскервилль) она чуть не столкнулась со служанками, которые, очевидно, хотели поторопить будущую хозяйку… Но девушки только оторопело замерли, провожая восхищенными взглядами красавицу невесту. А Шарлотта, вполне довольная произведенным эффектом, только усмехнулась, поправляя почему-то сползающую левую перчатку.
Наверху лестницы, ведущей точно в зал, в котором приглушенно играла музыка, ее ждала Лиззи. Виднеющейся из дверного проема кусочек ее алого платья сложно было не узнать – уникальный оттенок красного, который носила только она. Лотти, придерживая юбку, поднялась по лестнице и остановилась перед распахнутыми дверями – такая хрупкая, но уверенная в себе, ослепительно белоснежная в своем свадебном наряде… Пока еще никто в зале не обратил на нее внимания, все были заняты разговорами, но те, кто стоял напротив, у алтаря – не могли не заметить. Руководящая процессом герцогиня Найтрей махнула рукой куда-то в сторону – сменилась музыка, и гомон притих, собравшаяся в зале знать почтительно расступилась. А Шарлотта, улыбнувшись Элизабет, двинулась вперед, подхватив девушку, сестренку, под руку – она здесь была единственным действительно близким ей человеком, а плевать на правила всегда было чертовски приятно.
Путь до алтаря, до ее дорого жениха, маленького Гилберта, оказался не таким долгим, как казался, и совсем не таким впечатляюще-нудно-затянутым, как рассказывали. Сквозь тонкую вуаль фаты девушка ловила вполне предсказуемые восхищенные взгляды, а некоторые особо впечатлительные представители высшего общества даже рты пооткрывали. И она совсем не видела отвращения и презрения в чьих-либо глазах, которое можно было ожидать, если вспомнить ее прошлое. Должно быть, эти мужчины, женщины, юноши и девушки были сражены наповал. Пока.
Последняя пара шагов – и ее растрепанный, но, благо, переодетый в парадный костюм жених стоит совсем рядом. Шарлотта мягко отпустила руку Элизабет и уверенно взглянула на Гила – так, чтобы развеять какие-либо сомнения его чувствительного сознания, если они были. А в том, что они были, Лотти не сомневалась – иногда казалось, что она видит Гилберта Найтрея насквозь…

+1

46

Должно быть, в отношении леди Барма даже думать не следовало о том, что она не воспользуется случаем и не скажет какую-нибудь гадость, прекрасно зная характер наследника Найтреев и нарочно провоцируя его. Как такое может вообще придти в голову? Уж кто-кто, а Тайлин случая не упустит – пусть даже у нее нет никакого права так разговаривать с хозяином библиотеки, в которую она вторглась без приглашения.
Впрочем, Элиот сам взрывался быстро, особенно если был для этого повод, и никакие тормоза уже не срабатывали: мысль, что он, по совести, мог бы сам придержать язык и не язвить, в голову молодого Найтрея упорно не желала приходить. Какие могут быть здравые мысли, когда ему смеют отвечать таким тоном, да еще и какие-то самоуверенные девчонки?!
- Вы вообще понимаете, с кем говорите?! – рявкнул юноша пустому пространству перед собой и, собственно, Тайлин, которая в те несколько секунд, пока Найтрей закипал, успела скрыться за стеллажом. Кажется, и ей, и Элиоту предстояло опоздать на событие, по причине которого они здесь вообще встретились, а уж о том, чтобы дойти до зала, где вот-вот начнется свадебная церемония, в тишине, и речи быть не могло.
- Вам, между прочим, вообще не следовало здесь находиться!!! – осознав-таки, что вопит на пустоту, Найтрей рванулся вперед, вслед за Тайлин, обходя книжные ряды. Увы, но трезво размышлять в порывах бешенства и приходить к элементарным выводам, что обернуться назад и выскочить с другого конца ряда было бы быстрее,  Элиот еще не научился, поэтому чуть не свалил вазу с цветами, стоявшую на комоде на углу ряда, - так торопился догнать девушку и высказать ей свое недовольство в лицо. Ножны с фамильным мечом ударились об угол стеллажа – как всегда обо всем забывший в гневе Элиот ни разу не вспомнил о том, что бывает полезно их придерживать, особенно когда несешься куда-нибудь – например, спасать принцессу из лап огнедышащего дракона!.. Однако вспыльчивая Тайлин мало походила на прекрасную принцессу – скорее именно она и была огнедышащим драконом, а библиотека – красавицей, королевской дочкой – поэтому нет ничего удивительного в том, что благородный рыцарь Найтрей забыл, что ножны надо придерживать.
В конце концов, Элиот оказался впереди леди Тайлин и поспешно затормозил, стремительно поворачиваясь к ней. Сперва очень хотелось дернуть девушку за руку, чтобы она остановилась, но, видимо, элементарнейшие тормоза, которым наследника снабдили в далеком детстве, в этот раз сработали – он просто остановился у нее на пути.
- Вы!.. – не хватало только грозно указующего перста, но это тоже было бы совсем не вежливо, так что Найтрей только крепко сжимал рукоять меча, - …пойдете со мной!!!
Наивные надежды на то, что Тайлин оставит громкий тон Найтрея без внимания, можно было отбрасывать сразу. Судя по всему, им предстояла как минимум пятиминутная перепалка, и Элиот тешил себя надеждой, что его отсутствие на церемонии не заметят… Или заметят не сразу. Или, что было наиболее вероятно, может быть, невеста Гилберта увлечется нанесением макияжа и опоздает сама?.. В таком случае, потратить пять минут на то, чтобы как следует поорать, запросто можно было. А по дороге в залу останется только остыть и сделать вид, что ничего не случилось. Если, конечно, две вспыльчивые натуры не разнесут к чертям всю библиотеку...

+3

47

Как и ожидалось, Элиот начал кричать – не зря Тайлин присудила этому варианту девяносто процентов вероятности, но, как ни странно, она не получила от его криков того удовольствия, на которое рассчитывала. Такова была ее капризная и разбалованная натура – леди Барма часто была недовольна тем, что не получает желаемого, и так же часто была недовольна, когда желаемое получала. Где-то в глубине души ей было стыдно за свое поведение, она сожалела, что доставила наследнику Найтреев неудобство в столь важный день в жизни его семьи, но как объяснить свое присутствие там, где ей быть не полагалось, как извиниться, не сгорев со стыда и не превратившись в унылую кучку пепла, Тайлин не знала. Именно поэтому растерянность девушки вылилась в агрессию и еще более хамское поведение, ведь лучшая защита – это нападение.
«А Вы, глупый мальчишка, понимаете на кого рычите?» - Элиот рявкал уже где-то позади – хоть и не так далеко, чтобы Тайлин не могла этого расслышать, но все же отвечать ему было уже поздно. Для этого нужно было остановиться, развернуться и принять участие в разговоре на повышенных тонах, но герцогиня уже твердо решила не обращать на Элиота внимания, и поскорее убраться из этой злосчастной библиотеки. Лишь поэтому мысль зеленоглазой нахалки, осталась только мыслью. Единственное, чего был удостоен молодой Найтрей – это агрессивного взгляда, которым леди Барма наградила его, сворачивая за стеллаж, чтобы скрыться в соседнем книжном ряду.
Едва «хвост» парадного платья мелькнул и скрылся за поворотом, как вслед госпоже герцогини раздалась очередная реплика, более громкая и эмоциональная, чем предыдущая.
- Вам, между прочим, вообще не следовало здесь находиться!!!
«Сама знаю!»
Элиот был прав, но это, черт возьми, ничего не меняло. С чего это упрямая герцогиня будет признавать его правоту? Гордость ей такого никогда бы не позволила. Поморщившись, Тайлин сильнее сжала подол платья, придерживаемого для удобства перемещения, и ускорила шаг. В соседнем ряду послышались громыхания и быстрые шаги – видимо, Элиот пустился в погоню. Это ужасно нервировало. Пара секунд и Тайлин уже спиной ощущала, как он приближается. Это чувство было крайне неприятным – уязвимость, незащищенность перед чем-то надвигающимся сзади и напряженное ожидание каких-то действий. Хотелось немедленно обернуться и встретить своего противника злобным взглядом, дать отпор, но девушка упрямо следовала намеченному курсу – прямо, хотя по неприкрытым плечам пробегала легкая дрожь.
- Что?! – Тайлин встретила преградившего путь Элиота гневным рычанием.
Теперь действия разворачивались в соседнем книжном ряду, но молодые люди неизбежно вернулись к тому, с чего начали.
«Какого черта ему надо?» - хотелось взвыть от одной мысли о том, что сейчас нужно будет повернуть назад и провести весь день кружась вокруг стеллажа в тщетной попытке избавиться от надоедливого упрямца. Гнев не давал возможности объяснить Найтрею, что Тайлин и так собирается уходить, и, видимо, тот же гнев не позволял парню понять, что девушка готова выполнить его настоятельные указания, пусть и в такой вот манере.
Атмосфера накалилась до такой степени, что если бы между двумя встретившимися взглядами пролетела муха, то несчастное насекомое немедленно превратилось в горстку пепла. Слова Элиота прозвучали как приказ, вызвав в душе леди такой протест, что ей даже стало трудно дышать. А тут как назло еще этот тугой парадный корсет, так явно выдающий глубокие вдохи.
- Нет!!! – выпалила Тайлин так же громко, как и секундой ранее прокричал Элиот. – Я! – хрупкая ладошка, обтянутая атласной перчаткой, коснулась высоко вздымающейся груди, показывая, что «Я!» - это наша светлость герцогиня Барма. – С Вами не пойду! – резкий взмах рукой должен был окончательно дать понять Найтрею, что подчиняться ему Тайлин не будет ни при каких обстоятельствах.

Отредактировано Taileen Barma (2011-04-16 17:45:42)

+2

48

Происходящее стало смахивать на какой-то бездарный спектакль, сценарий которого не отличался оригинальностью, и чуть ли не каждое действие его героев предугадывалось в точности. Встретились на мосту два барана, и ни один другому не уступит ни за что – хоть ты тресни! И бодаться будут до тех пор, пока мост не расширится вдруг по мановению волшебной палочки (что невероятно абсолютно) или пока не найдутся смельчаки, готовые растащить баранов за копыта (что чуть более вероятно, но все равно стремится к невозможности – бараны лягаться умеют). А самим баранам, разумеется, мозгов не хватит для того, чтобы договориться по-человечески – они же бараны, в конце концов, а не люди!
- Я с Вами не пойду! – как ожидалось, в который раз, Тайлин уступать не собиралась – более того, герцогиня не могла не воспользоваться случаем показать, какова же ее светлость в гневе. Скучно, ничего нового – Элиот уже наблюдал это пару раз за время их совместного обучения, а если бы он умел смотреть на себя со стороны и здраво оценивать свои поступки, то наблюдал бы подобное чуть ли не каждый день. Но юный Найтрей таким талантом не обладал, поэтому собственный гнев в ответ на выходки герцогини Барма считал праведным. Баран же.
- А Вас никто не спрашивает! – рука, сжимавшая рукоять меча, стала подрагивать – будь перед ним какой-нибудь бестолковый мальчишка вроде Безариуса, меч Найтрея уже был бы направлен в его сторону. Так, для создания пущего эффекта. Но перед девушкой Элиот не мог себе этого позволить. Даже его ограничивали кое-какие рамки…
Тем временем откуда-то из дальнего конца библиотеки раздался мерный гул – огромные напольные часы, фактически фамильная ценность, пробили полдень. Звук, означавший стремительно пролетевшие минуты до начала церемонии, подействовал отрезвляюще –Элиот вспомнил вдруг, что его вообще сюда привело и где ему уже надо быть.
- Вы – гостья в моем доме… Будьте любезны – составьте мне компанию, - скрипя зубами от вынужденной необходимости быть терпеливым и предельно вежливым (по-своему вежливым, разумеется), Найтрей сделал шаг в сторону, освобождая герцогине дорогу. Магия времени (или магия предстоящей взбучки со стороны родителей за опоздание) прибавила барану мозгов и очеловечила его так, что стало заметно невооруженным взглядом: Элиот даже склонил голову в небрежном и явно вымученном поклоне, жестом приглашая леди Тайлин проследовать к выходу. Ладонь в белой перчатке заметно дрожала – так и хотелось сжать пальцы в кулак и представить, что перед ним не леди, а безумно бесящий его мальчишка, своим поведением явно напрашивающийся на удар промеж глаз. Очень не хватало Лео рядом – он бы точно усмирил пылкий нрав наследника и объяснил ему в подробностях, чем отличается Тайлин от того же Безариуса, например. Но поскольку слуги рядом не было и его неожиданного появления из-за стеллажа можно было не ожидать, Элиоту оставалось только следовать указаниям появившихся вдруг крупиц здравого смысла, наплевав на бешенство и явное упрямство второго барана, оказавшегося, по не слишком счастливому стечению обстоятельств, юной герцогиней, на которую нельзя было поднять руку не только по правилам этикета, но и в соответствии с нормами морали в целом. Тайлин чрезвычайно повезло, но Найтрей твердо пообещал себе еще вернуться к этому… разговору. Потом, когда все официальные церемонии подойдут к концу.

0

49

Не будь идиотом, улыбайся. Будь естественным. Не комкай рукава и перестань уже лихорадочно искать пачку сигарет в пустом кармане!  - все это Гилберт явственно читал в глазах приемного отца, совсем непохожих на его глаза. Ну ещё бы-  приемный ребенок, все дела. Он не может воспротивиться воле своих нынешних родителей и вообще должен быть по гроб жизни благодарен тому, что его взяли в такой благородный дом. А на то, что приемышу уже как-никак двадцать с лишним лет и что он уже десять лет как совершеннолетний, никого, разумеется, не волнует. Старший из братьев и сам бы не стал спорить на эту тему - попрекнут в сыновьем упрямстве и забудут. В который раз уже.
Но ничего-ничего, скоро все кончится...Гилберт разглядел в дверях знакомую золотистую шевелюру и понял, что сильно соскучился по брату. Впрочем, горячее чувство братской любви тут же заползло в угол, стоило Винсенту отрыть рот и шокировать всех воплем:
-Нииии-сааааааааааааанн! - признаться, Гил даже отступил на шаг, опасаясь, что младший брат окончательно забудет про правила приличия и бросится его обнимать прямо здесь и сейчас. Но, к счастью, блондин удовлетворился только этим и просто встал за спиной старшего брата - что он там делает, сверлит его спину взглядом или же мило улыбается всему залу, Ворон не знал.
Потому что именно в этот момент заиграла музыка, по волшебному жесту руки его приемной, и в зале появилась свадебная процессия невесты. Конечно, невесту под руку вел не отец, а подруга, но искать отца Шарлотты не имело смысла - никакой простой смертный не проживет тысячу лет. Но это все были мелочи, мелочи - внимание старшего сына семьи Найтрей было приковано к своей будущей жене. Сердце при этой мысли ухнуло в желудок и там страшно бухало, рискуя сорвать все сосуды и выбраться наружу любыми способами. Он, точно пойманный в сети жучок, следил за невестой, которая, не теряя достоинства - сколько изящества в этом простом шаге, в легкой величественной походке! - неспеша шествовала к алтарю, где священник - неприятный, надо сказать, тип - уже открывал книжечку (неужели сложно было запомнить все за столько лет службы?) и готовился говорить.
Либо расстояние от дверей зала до алтаря стало короче, либо Гил давно там не бегал, но вот уже Лотти стоит напротив и мягкая улыбка сквозит по её губам. Глаза в глаза - и нет больше неуверенности - только такая же мягкая и добрая улыбка в ответ. Вновь стихает музыка. Священник нацепляет на нос очки в смешной оправе и начинает читать привычную молитву...
Молитва длинная, рассказывает обо всем со времен сотворения мира - за это время Гил порядком устал, к тому же он подсознательно ожидал главного вопроса, и вот - наконец-то! - звучит он, ложка дегтя в бочке меда, где Рейвен должен ответить:
- Согласен ли ты, Гилберт Найтрей , взять в жены Шарлотту Баскервилль?... - святой отец читает что-то ещё, но он не слушает святошу и лишь ждет, пока он закончит, чтобы ответить  -всего одно короткое слово, которое изменит все в его жизни.
- Да. - и взять под прикрытием пышной юбки девушку за руку - наплевать, что пока что нельзя. Ну и к черту обычаи - он любит эту девушку и этот обряд лишь досадная помеха....
- А вы, Шарлотта Баскервилль, согласны ли... - вот упрямый осел, естественно, что здесь все согласны, потому что все это давно решено.

0

50

Собираясь на свадьбу Гилберта и Шарлотты, Тайлин никогда бы не подумала, что вместо танцев и приятных бесед ее ждет перепалка с хозяином дома, в котором эта свадьба и должна была состояться. Отсутствие поблизости Эрика должно было гарантировать сохранность нервной системы вспыльчивой герцогини в норме и порядке, так как обычно самым главным раздражителем был именно вездесущий слуга, мешавший делать то, что хочется и сильно бесивший своим непокорством. Подчиняться кому бы то ни было, леди Барма очень не любила, а когда приходилось делать это, у нее едва ли не скулы сводило от злости. И кто бы мог подумать, что младшей Найтрей сумеет взбесить Тайлин не хуже ее слуги? Пока у Элиота это получалось весьма неплохо, а если учесть, что в отличие от Эрика, на него она просто так накричать не могла и хоть немного, но сдерживала себя, то получалось прямо-таки отлично.
- А Вас никто не спрашивает! – выпалил молодой человек, в момент доведя герцогиню до сущего бешенства.
Если бы уровень злости достиг точки кипения не так быстро, Тайлин, быть может, успела придумать, как наказать наглого мальчишку – ударить, съязвить или, например, выдрать пару страниц из его любимой книжки (к слову, Тайлин была уверена, что все книжки в этой библиотеке для Элиота любимые), но короткая фраза молодого Найтрея разозлила ее так быстро, что несколько секунд она только и могла оторопело стоять, прожигать обидчика взглядом и тяжело дышать. Герцогиня несколько раз пыталась открыть рот и сказать что-то до невозможного обидное, но от возмущения ей было так тяжело дышать, что она едва ли смогла бы вымолвить хоть слово.
«Как он посмел так со мной разговаривать?» - сжав кулачки, Тайлин открыла рот, чтобы наконец-то высказать Элиоту все свое возмущение, но… ее грубо прервали. Бой часов, сообщавший о том, что наступил полдень и, собственно, церемония бракосочетания уже началась, ворвался в перепалку столько внезапно, что герцогиня разом забыла все яростные фразы, которые заготовила специально для этого глупого мальчишки, дерзнувшего ответить ей в подобном тоне.
Первое, что привлекло внимание Тайлин – это знакомый звук. На ставшей теперь уже такой далекой Родине, в особняке Барма, были часы с очень похожим звуком. Тем непривычнее было слышать их бой здесь, в библиотеке Найтреев. Разом нахлынувшие воспоминания о доме, немного охладили пыл. Тайлин перевела взгляд с ряда стеллажей, за которыми был слышен бой часов, и на которые Барма сейчас удивленно таращилась, обратно на Элиота.
«Кажется, церемония уже начинается»
Скорее всего, эта мысль пришла в голову не только герцогине – вспыльчивый наследник так же остыл, сменив тон и манеру общения с нахальной особой, проникшей в его библиотеку. Тайлин была еще зла, но, ценившая само понятие «семья», она не хотела стать причиной опоздания Элиота на торжество, столь важное для его родных, поэтому его отчаянную попытку вести себя тактично, хоть и с легким скрипом зубов, восприняла с ободрением и решила пойти навстречу.
- С радостью, - Тайлин ответила Найтрею таким же вежливым поклоном, хотя особой радости тут не видела, и поспешила к выходу из библиотеки, на ходу бросая фразу – Нужно поторопиться.
Легко сказать «нужно поторопиться». В своей привычной, повседневной одежде, леди Барма могла передвигаться чрезвычайно быстро – бегать и даже лазить по деревьям, хотя леди такое делать не полагалось, но в длинном бальном платье даже быстро идти было чрезвычайно сложно. Создавали неудобства и туфли, которые скользили при резких поворотах. Стараясь изо всех сил не отставать от Элиота, Тайлин перешла на легкий бег, не поспевая за быстрым шагом парня, которому ничто не мешало бойко шагать вперед.
«Вот же поистине кукольная одежда», - собственная неловкость раздражала, а борьба с одеждой отнимала много сил – девушка даже запыхалась и раскраснелась.
- Подождите…
Признаваться в своей нерасторопности очень не хотелось, но выхода не было, и уже на лестнице Тайлин пришлось обратиться к Элиоту, протягивая ему руку с просьбой о помощи. Взявшись за его ладонь, было легче идти, но было очень неприятно чувствовать себя балластом, который герцогский наследник волок за собой к парадному залу. Всю дорогу высокородный «балласт» лишь пыхтел, краснел и недовольно хмурился, а оказавшись на пороге зала, Тайлин была смущена еще больше – очень не хотелось привлекать к себе внимание, тем более, находясь в обществе Элиота, но подумать об этом следовало ранее – до того, как они поспешно влетели в зал, запыхавшиеся и встревоженные. Чтобы как-то унять волнение, Тайлин принялась поправлять свободной рукой складки платья, чуть измявшегося в этой сумасшедшей гонке.

0

51

В конце концов, здравый смысл возобладал в сознании высокородных баранов, стремительно превратив их в благовоспитанных молодых людей, в меру вежливых и тактичных. Разумеется, такое состояние не могло продержаться долго – оно просто-таки претило вспыльчивым и упрямым натурам, вызывая непреодолимое желание избавиться от объекта своего недавнего гнева как можно скорее, ведь сейчас нельзя было поддаться малейшему порыву бешенства и снова показать свой не самый лучший характер. Долг зовет, минуты стремительно сменяют одна другую, опоздание налицо – какие могут быть эмоции, когда на кону честь Дома? Что подумают, что скажут все эти собравшиеся в зале наверху прилизанные и надушенные аристократы, когда наследник Найтреев опоздает на свадьбу собственного брата? Да еще и явится с этой бестолковой иностранкой, подозрительной и порой невыносимой девицей…
Разумеется, мнение общества как таковое не волновало Найтрея совершенно, но у него были определенные обязательства перед семьей и статус, который он должен был поддерживать всеми силами, вне зависимости от собственных желаний. Поэтому Элиот так спешил, поначалу пропустив Тайлин вперед, но уже у ближайшего поворота неизбежно ее обогнав – юная леди оказалась чертовски неповоротливой и медленной в этих своих безумных количествах ткани, из которых было сооружено платье, в туфлях, благодаря которым Тайлин пару раз едва не растянулась на скользком, натертом до блеска полу, и в этом явно неудобном предмете женского гардероба, из0за которого герцогиня едва дышала после первой, совсем не длинной лестницы. Элиот не заметил, как мысли сами по себе переключились с событий, которые он застанет через пару минут в зале, на едва поспевавшую за ним Тайлин. Он, как воспитанный дворянин и внимательный к леди юноша (в те моменты, когда леди его не бесят), уже собрался было предложить девушке свою помощь, но запыхавшаяся леди Барма его опередила: едва Элиот обернулся, девушка протянула ему руку – без слов, но с отчетливой просьбой во взгляде.
Должно быть, этот шаг дался ей с трудом, но Найтрей не мог и не хотел отказать, а мысленно все же насмешливо улыбнулся, празднуя свою маленькую победу….И пока праздновал, совсем забыл о том, что бывает полезно думать о делах насущных: таща Тайлин за руку и придумывая какую-нибудь колкость на момент их прибытия на церемонию, Элиот упустил из виду тот факт, что лучше всего было воспользоваться каким-нибудь боковым входом. Если церемония началась, можно было незаметно пробраться через толпу и занять положенное место рядом с братом, а если не началась – какое-то время понаблюдать за готовностью Гила со стороны. Но поскольку наследник был чрезвычайно занят не слишком успешным сочинением остроумной реплики в адрес леди ,ноги сами донесли его до главного входа, через который минуту назад вошла в зал Шарлотта.
Элиот понял ошибку слишком поздно: он бы и дальше шел, погрузившись в мысли, но Тайлин остановилась на пороге, и юноше ничего не оставалось, кроме как поднять взгляд и моментально проглотить свой возмущенный вопрос. Они явились не совсем под занавес: на весь окутанный благоговейной тишиной зал громко раздалось уверенное гилбертовское «да», а Элиот, явно не ожидавший от собственных ног этой подлости, так и стоял в дверном проеме, опешив и судорожно сжимая хрупкую ручку Тайлин. Иногда мозги отказывали в самый ответственный момент.
Но заметил их только Герцог Найтрей, так неудачно стоявший полубоком. Элиоту все-таки хватило ума тут же исчезнуть из его поля зрения – отцовский взгляд всегда действовал до дрожи отрезвляюще, а тень удивления, мелькнувшая на его суровом лице, когда герцог заметил руку герцогини Барма, которую сжимал его сын, совсем не понравилась юному Найтрею. Закралось противное предчувствие, что ему не избежать не только гневных речей, но и любопытных вопросов…
Элиот сильно дернул Тайлин за руку, настойчиво потянув девушку за собой вправо – в задние ряды, где на них тут же начали косо поглядывать (а те, кто узнавал в юноше наследника Найтреев, еще и укоризненно качали головами). Но это сейчас волновало меньше всего: Элиот чувствовал острую потребность поскорее избавиться от леди Барма и подобраться ближе к алтарю – желательно, незаметно, но, судя по шепоту вокруг, уже не обязательно. В углу зала наследник наконец отпустил руку леди и хмуро проговорил, едва шевеля губами:
- Мы еще поговорим… - даже сейчас Найтрей помнил, что собирался кое-что обсудить с Тайлин – ее явление в библиотеку и несносное поведение. Но пока оставалось только торопливо пробираться вдоль стены к алтарю, старательно не обращая внимания на провожавший его шепот, и встать рядом с Винсентом, избегая и его взгляда, и взгляда матери, только что заметившей появление сына.

0

52

Шарлотта, пару минут назад излучавшая уверенность в своем выборе, непоколебимость и спокойствие, вдруг осознала, что с этого дня ее жизнь изменится до неузнаваемости. Пока занудный старец рассказывал собравшимся скучнейшую легенду о сотворении мира и его последующей истории, Лотти занималась тем, чем совсем не положено заниматься невесте в данный момент: она упорно раздумывала о минусах и плюсах брака – причем не брака вообще, а именно ее замужества. Она, леди Баскервилль, бросавшая вызов всему высшему обществу своим поведением и одеждой; она, еще полгода назад бывшая всем здесь собравшимся врагом, палачом в алом плаще; она - часть страшной сказки о Богах Смерти, Посланниках Бездны… Она, столетие назад вырезавшая целый замок ни в чем неповинных людей… Весь этот послужной список наводил ужас, и если пораскинуть мозгами, то казалось чем-то нереальным ее нахождение здесь и сейчас, у алтаря, рядом с сыном одного из четырех Великих герцогов, в окружении людей, которые всю жизнь будут косо смотреть на нее, обходить стороной и беречь своих детей – кто же знает, на что способна невоспитанная девица, тронувшаяся умом в Бездне и имеющая обильно политое кровью прошлое? С трудом верилось в неожиданно изменившиеся взгляды, привычки и склонности – в конце концов, шелк платья, облепивший стройные ножки, плоский живот и впечатляющих размеров грудь, был маленьким тому подтверждением.
Но Шарлотта боялась не столько шепота за спиной, всеобщего осуждения – гораздо больше пугала перспектива зажить мирной и спокойной жизнью, в которой самым захватывающим приключением будет выбор ткани на новое платье, для чего придется пересмотреть множество вариантов хотя бы в силу своей привередливости. В итоге, не понравится ни один, портнихи останутся ни с чем, а Лотти решит купить ткацкую фабрику, где будут делать ткани не таких тусклых цветов, без идиотских цветочных узоров, и ни одна портниха не скажет своей хозяйке, что замужней женщине не положено носить такие яркие цвета. А о коротких юбках, разумеется, даже речи не могло быть.
Это угнетало. Перспектива стать примерной женой, благородной барышней, запертой в четырех стенах, представлялась совсем не радужной и казалась неожиданным открытием, будто последний месяц Шарлотта об этом совсем не думала. Думала, и много, но повседневные заботы и приятный ажиотаж вокруг ее свадебного наряда отвлекали, не давали задуматься как следует. Может, хорошо, что не давали – иначе все труды пошли бы насмарку. Шарлотта могла бы бросить эту затею месяц назад, две недели назад, если бы понимание происходящего озарило ее тогда, но сейчас было уже поздно отступать. Может быть, она могла бы сбежать еще пять минут назад, но громко произнесенное уверенное «да» ее жениха словно отрезало все пути к отступлению, а его рука, вдруг сжавшая ладонь в белой перчатке, не оставила выбора.
Шарлотта смотрела вперед, выше лысенькой головы священника, на голубое небо, виднеющееся за стеклами высоких окон, и приводила мысли в порядок. Задумавшись, она услышала только окончание решающего вопроса, адресованного ей, и ответила не сразу, а спустя несколько секунд:
- Да… - не такое громкое, как хотелось бы, не такое уверенное, как нужно было, и взгляд устремлен совсем не на священника или жениха, а все еще за окно, и пока по залу разносились последние слова обряда, богатое воображение ее развращенной натуры красиво вырисовывало то, чего больше никогда не будет: приказы, опасности, враги, временные союзники, маленькая семья, которая и не была семьей, развалины города, бывшего домом, снова опасности, Бездна, приказы, трупы… Когда священник договорил, а Лотти медленно обернулась к Гилберту, она больше не улыбалась, вспоминая, что совсем недавно этот человек перед ней запросто мог направить оружие в ее сторону, и, черт возьми, это было бы более приятно и волнительно чем то, что происходит сейчас.

0

53

Кто же знал, что Тайлин попадется такой бестолковый провожатый? Вот чего уж герцогиня не ожидала, так это того, что явится в зал через центральный, парадный вход. По законам логики они с Элиотом должны были проявить благоразумие и явиться на церемонию тихо, незаметно, не привлекая всеобщего внимания. Опоздание само собой делало их заметными, но появиться в дверях главного входа… Это навряд ли вызвало бы одобрение общества – никто бы не похвалил молодежь, пренебрегающую этикетом. Но не только осуждения в манере поведения волновали Тайлин – неизвестно, как собравшиеся истолкуют их опоздание и одновременное появление в зале. Слухи и домыслы обычно плохо сказывались на репутации, особенно если это касалось молодой, незамужней девушки. Поэтому в том, что герцогиня разозлилась на Элиота, проявившего себя не самым сообразительным молодым человеком, не было ничего удивительного.
«Он что, идиот?» - оправившись от первоначального шока, Тайлин чуть было не высказала это Элиоту прямо в лицо, но вовремя остановилась. Злобное шипение и не менее злобные фразы пришлось немедленно проглотить и выдавить из себя некое подобие улыбки. Двоих опоздавших пока никто не заметил… либо делали вид, что не заметили – все внимание было приковано в действиям, разворачивающимся у алтаря, но начни они привычную брать из разряда той, что была в библиотеке, все высшее общество немедленно обернулось бы и уставилось на ссорящихся. Поэтому приходилось молчать и терпеть.
«Если бы не дядя Руфус, никогда бы не поехала на эту чертову свадьбу», - хмуро сдвинутые брови и натянутая улыбка явно отражали недовольство девушки тем, что с ней сейчас происходило. – «Это надо же было так вляпаться…», - пока Найтрей боролся с секундным замешательством, Тайлин оставалось только послушно ждать его – он крепко сжимал ее ручку и высвободиться, не привлекая к себе всеобщего внимания, она не могла. – «Представляю, как Эрик будет потешаться надо мной – Тайлин, тебя ни на секунду нельзя оставить одну».
Поток мысли был прерван резким движением опомнившегося наследника, который чересчур резко дернул свою спутницу за руку, уволакивая ее в задние ряды, чтобы распрощаться с ней, привлекая минимум внимания.
- Не тяните так… - тихо зашипела Тайлин, а затем мгновенно изобразила улыбку, обращенную, естественно, не Элиоту, а косившейся на них даме. Женщина смотрела на них с загадочным блеском в глазах, который герцогине категорически не понравился. Про себя она подумала, что нужно будет уточнить, что это за дама, а затем вновь перевела взгляд на Найтрея, - … руку оторвете.
Когда хватка ослабла, и Элиот выпустил руку Тайлин, она уж было обрадовалась, что ее реплика подействовала, но, как оказалось, парень просто дотащил ее туда, куда и планировал, прошипев напоследок явную угрозу и скрывшись в толпе.
«Хмм… ну вот еще… очень надо с Вами разговаривать», - хмыкнула про себя Тайлин, планируя при первой же удачной возможности покинуть торжество, чтобы не попасться на глаза Элиоту. Хватало и того, что по его милости она сейчас краснела, ловя на себе любопытные взгляды.

Наблюдать за церемонией было очень интересно – герцогиня даже пожалела, что из-за глупого, младшего Найтрея (себя она в этом конечно же не винила) пропустила начало и прослушала ответ Гилберта. Теперь же оставалось ждать, что скажет невеста, не торопившаяся отвечать и, по всей видимости, из женского кокетства тянувшая время, чтобы помучить жениха. Про себя Тайлин подумала, что она поступит так же – насладится секундами свободы, стоя перед алтарем и еще раз понервирует жениха. Если ее жених будет скромным и тихим, то наверняка побледнеет от страха, а если заносчивым и самоуверенным, то тут сам Бог велел его потиранить.
Всегда такая самоуверенная, мисс Баскервилль ответила не так бойко, как Тайлин ожидала, хотя никакого подвоха леди Барма не заметила, списав все на то, что стояла она в задних рядах. И все же… пусть упрямая иностранка и недолюбливала Шарлотту, трудно было не восхищаться ее красотой и не ловить себя на постыдной зависти. Сложно сказать, повезло ли Гилберту Найтрею с женой или нет, но, определенно, его жена – самая красивая женщина в столице.

0

54

Пока Шарлотта, со всей важностью в мыслях, поправляла фату и удивляла своим шикарным платьем, безупречно сидящим на невесте, служанок, Лиззи уже успела дойти до зала. Тут должна я просто не могу не заметить, что в огромном зале царило сильное оживление - все о чем-либо перешептывались, переговаривались, так что на тишину до поры до времени можно не надеяться.
Впрочем, оживление всегда нравилось Элизабет - тишина давит на изящные плечики и пустую голову. Ай, черт с ним - тишина не нравилась практически никому из Баскервиллей, ну, разве что только Кристиану - этот брюнет постоянно шифруется в ветхой комнате, предпочтительно - на втором этаже, и распивает там вино. Правда, до пьянки не доходит - вряд ли Баскервилли могут опьянеть, но Лиззи этого проверять не собиралась.
Если бы Шарлотта не вошла, Элизабет так бы и продолжила с ужасающим интересом рассматривать присутствующих - все дамы были в пышных платьях, а Лиззи таковых не одобряла всем своим существом - они неудобны, тяжелы и напыженны. Впрочем, большинство тех самых дам именно так и выглядело - пафосно-индюшисто, ибо только индюки настолько пафосны, что молчат до драки. Для доказания сего факта можно например взять Глена и его зам-а, Кристиана - оба пафосны в упор из пистолета, однако перед боем обязательно отдают целый список приказов.
Когда невеста-таки появилась, она незамедлителньо взяла Лиззи под руку. Тут же прозвучала в голове великая мысль - я что, отец невесты?! Перспектива стать отцом невесты явно не радовала Лиззи - ведь тогда получается, что дочь старше отца, а это уже из разряда фантастики! Как так?
Но Элизабет решила промолчать в кои-то веки, да.
- Да... - прозвучал через некоторое время нудных и сухих речей ответ Лотти на главный вопрос.
Голос ее в это время явно был не самым уверенным и бойким - видимо, только сейчас она вспомнила, что свадьба, а особенно когда ты выходишь замуж за врага, - это вещь очень неприятная.
И да не узрит больше невеста кровавых бойнь, и да не наденет она более до нельзя коротких юбок, и да снизойдет бог до того, что простит все грехи ее, аминь. Лиззи саркастично хихикнула и посмотрела на священника - тот был как самый настоящий не липовый священник - с лысиной, в белом халате. Белых тапочек только не хватает...
- А-ах, Лотти, зря, зряяя~ - приторно, но на всякий случай тихо, протянула девушка, по-театральному обычаю трагично зевнув.

0

55

Время тянулось бесконечно долго и одновременно ужасно быстро. Естественно, священник есть священник, но сколько можно рассказывать им о таких нудных, да и известных давным-давно истин? Да и нельзя было сказать, что Гил был особо верующим человеком. В их мире все слишком зависело от других факторов, нежели от божественного вмешательства. Признаться, герцог слабо верил в то, что его с леди Шарлоттой встреча была божественным вмешательством – если только бог таким образом решил обратить леди Баскервилль -  поправка, теперь уже полноправную леди Найтрей, ведь девушка, пусть и с некой печалью грусти на прекрасном точеном лице, но ответила на слова священника «да» - в свою веру, дабы вернуть красавицу-жену на небеса, когда придет срок.
Краем глаза Рейвен видел, как его встрепанный и запыхавшийся младший брат стремительно влетает в зал сразу же после его ответа  и застывает в проходе, сопровождаемый недовольным шепотом среди гостей, а также сжимавший тонкую руку молодой леди, которая выглядела одновременно недовольной и растерянной – должно быть, Элиот, торопясь, тащил девушку по всему поместью, не рассчитав количество переходов и лестниц, которые им предстояло преодолеть. Но одновременно с этим в восторженный мозг старшего брата прокралась влюбленная мысль о том, что юная особа – имени её, он, к сожалению, не знал, а на лицо просто не помнил – объект восхищения и почитания его младшего брата, хотя сама мысль о том, что брату может нравится что-то, кроме книг, его меча и чести Дома, казалась абсурдной. Хотя настолько абсурдной ли? Он тоже слабо верил, да и не смел надеяться, что его невеста – снова поправка, уже жена! -  ответит согласием на его предложение.  Но вот результат – теперь он женат на самой прекрасной по всем параметрам девушке и завидной невесте. Конечно, далеко не все были рады перспективе того, что один из сыновей Дома Найтрей женится на девушке из Дома Баскервиллей, с которым они до этого были в отношениях, далеко ушедшими от простого понятия войны. И Пандора, и Пятый Дом были крайне жестоки, а также безумно изобретательны в способах уничтожения друг друга.
Впрочем, такую выходку младшего сына Найтреев заметил не только Гил, до этого не обращавший внимания ни на кого, кроме своей расчудесной на той момент ещё невесты, но и его приемный отец. Глава Дома пристально, как ястреб, увидевший свою жертву, рассматривал сначала их двоих, устремившихся по боковому проходу, а потом и сконцентрировался на Элиоте – герцог явно замыслил что-то в уме, но для этого ему требовался сын, и срочно. Гилберт с легкостью мог предположить, что после празднества  голубоглазого наследника ждет допрос с пристрастием – такой же, какой не так давно устроили и ему самому. Что же, Элиот, остается только пожелать тебе удачи – если герцог берется за кого-то всерьез, остается только молиться о том, чтобы все сложилось благополучно, и молчать, как и полагается примерному сыну.
А тем временем воздух огласило тихое и спокойное «да» - Найтрей вскинул взгляд на девушку и мгновенно утонул там, не собираясь всплывать вообще, решив поселиться в омуте теплых глаз, обрамленных пушистыми-пушистыми ресницами. Никакая косметика была не в состоянии испортить чудесное лицо, по-детски невинное и никогда не выдававшее возраст его счастливой обладательницы.
Священник продолжал читать и читать, а Гил все тонул и тонул, но тем не менее не забывал параллельно думать о том, что квартира его в Лебле вряд ли подходит под описание любовного гнездышка, в котором поселятся молодожены. К тому же у него не было никакого желания вести прекрасную, как первый солнечный луч, невесту в старую ободранную квартиру без малейших признаков вмешательства женской руки. Несмотря на то, что сам по себе юноша был опрятен и аккуратен, квартира его всегда приводила в уныние всех – даже его драгоценного господина,  который счастиво улыбался, сидя в первых рядах с Оскаром и Эйдой – последняя выглядела немного грустной, и Гил даже подумал украдкой, что виноват в этом его брат, стоявший с непроницаемым лицом сбоку от него – улыбка сидела на его лице, как приклеенная. Что же, он ещё спросит у брата, почему его любимая девушка грустит? С Винсента станется сказать ей что-то резкое, а может быть, и неприличное. А Эйда – по груди резануло теплое чувство – она ведь такая нежная девушка, и ей нужен человек, который сможет уберечь её от всех невзгод и будет ей надежной опорой. Придется напомнить и об этом брату. Надо же, как все необычно устраивается. Интересно, а остальных детей отец тоже быстренько устроит, женив на ком-то или выдав замуж за кого-то? Он покачал головой, пожалев тех девушек, которые выйдут замуж за его старших братьев – у старших Найтреев был наиболее тяжелый характер, похожий на характер их отца. Но впрочем, невозможно не позавидовать будущему мужу Ванессы – уж она-то научит его жить, так, как полагается. По лицу поползла немного ехидная улыбка, но стоило бросить взгляд на Лотти, и улыбка стала мягкой и нежной. И снова тонуть в омуте её глаз…
- … Обменяйтесь кольцами – на самом деле фраза была в стократ длиннее, но влюбленный жених ничего и никого вокруг не слышал, продолжая крепко держать ручку Шарлотты,  и тихо таял, как масло, оставленное на солнце нерадивой кухаркой. Кольца? Вопросительный взгляд назад, и вот уже кто-то из слуг, едва не лопаясь от гордости – действительно, он же тащит целую подушку с двумя золотыми кольцами – маленькое с бриллиантом для девушки, и обыкновенный обруч для Гила – он вообще не любил украшения, и из них носил лишь сережку, наполовину скрывавшую ухо. На какую руку надо надевать кольцо? Панические раздумья, но все же Рейвен не ошибся, и колечко оказалось на нужном пальце нужной руки. А через мгновение и его палец оказался пленником семейной жизни. Наверное, оно и к лучшему? Он перестанет наконец-то думать о том, что ему нет места в этой жизни, и Оза, они, конечно, возьмут с собой жить…Впрочем… Найтрей внезапно вспыхнул, подумав, что почему-то совершенно не желает видеть Безариуса в их семейных апартаментах – как одному из сыновей ему также было пожаловано небольшое поместье на окраине столицы. Ну хотя бы потому, что он не хотел травмировать господина такими…подробностями. Нет, придется смириться с мыслью, что какое-то время Оз будет жить отдельно от них. Нет, сначала надо обсудить все с его невестой…Пусть все будет так, как скажет она. Кажется, в его жизни сильно сменились приоритеты – если раньше он кинулс бы защищать Оза, то сейчас закрыл бы собой Шарлотту, хоть и знал, что эта девушка способна, как никто другой, постоять за себя сама. А Оз…должно быть, и он скоро женится, и тогда поймет, как здорово, когда у тебя есть любимая девушка. Кстати, о любимых девушках….
- Жених, можете поцеловать невесту. – почему жених-то? Разве после того, как он сказал да, и леди тоже сказала да, они не стали мужем и женой? В церковных обрядах Рейвен слегка не разбирался – совсем не разбирался, если честно – поэтому наивно полагал, что они уже все, отстрелялись и могут идти танцевать. Как он мог забыть о таком важном элементе?! В голову пробралась давешняя его истерика на улице перед Морганом, который все так же невозмутимо стоял здесь, неподалеку – хотелось подойти и ткнуть в живот, вдруг сдуется? – и снова сердце ухнуло в желудок. Секунды растягивались, как резина, а необходимо было что-то делать именно сейчас. Шарлотта вопросительно посмотрела на него, и герцог понял  - ей нестрашно. А вот ему, черт возьми, страшно! Тем не менее, надо собраться.
Медленно, как будто бы так и было задумано, а на самом же деле Гилберт просто слишком сильно переживал, отчаянно пытаясь придумать себе хоть какой-то алгоритм действий, он откинул белоснежную ткань, казавшуюся такой помехой ему каких-то десять секунд назад, и аккуратно расправил за спиной девушки. Привычка – дело плохое, но больше медлить было нельзя. Высокий рост – тоже плохое дело. Думать односложными фразами казалось совершенно нормальным, равно как и кинуть вопросительный и немного неприязненный взгляд на «отца» невесты, успев отметить про себя, что для кого-то Элизабет Баскервилль тоже станет отличной парой. Если, конечно, кто-то сможет стерпеть её капризы. Хотя Лотти отзывалась о своей «сестренке» очень хорошо, даже с некоторой нежностью, Гилберту упорно казалось, что это ещё совсем ребенок, не желающий расставаться с детством.
Осторожно, словно мог поранить неловким движением нежную кожу девушки, герцог коснулся рукой её подбородка, чуть-чуть его приподнимая, а сам склонился – все-таки разница в росте между ними чувствовалась, и немаленькая – и все так же осторожно, хотя и знал, что девушка не будет противиться и не укусит его (или укусит? неважно) коснулся её губ, поражаясь их нежности.  В груди налилось и обожгло новое чувство, горячим потоком пронеслось по всему телу, оставляя после себя некоторую дрожь и приятное послевкусие….
…Разумеется, все только облегченно выдохнули, когда церемония закончилась – а длилась она почти что два часа! Поразительно, сколько ерунды можно произнести, а уж тем более подумать про себя во время церемонии! Гил тоже облегченно вздохнул и, сияя, как начищенный кубок, подал руку своей жене со словами:
- Пойдемте в зал…леди Найтрей? – слова все равно давались с трудом,  но тем не менее уютно угнездившееся в груди чувство тепла и покоя вселяло спокойствие и в речь, и в мысли. Вот и кончилась эта эпопея длиною в сутки. Теперь они смогут вдоволь потанцевать и выпить.

+1

56

Настроение, катящееся по наклонной еще с того самого момента, как Шарлотта осознала, на что она соглашается, отвечая на вопрос священника «да», только ухудшилось, когда изящный пальчик украсил немаленький и не слишком скромный бриллиант – как раз такой, какой она всегда хотела иметь. Найтреи не скупились, вероятно, проконсультировавшись с Винсентом, дольше и лучше всех знающим Лотти. Приятно, да, - украшение было изготовлено настоящими знатоками своего дела, несомненно, но когда была стянута перчатка, а холодный металл коснулся кожи, впервые в жизни мелькнула мысль, что все эти безделушки, украшения, кружева, рюшки, лаковые туфельки, шелковые чулочки – все то, что Лотти так любит, - не самая важная часть жизни, не значащая ровным счетом ничего… Ведь она запросто может продолжать одеваться как ей заблагорассудится, но это, пожалуй, будет единственным пережитком прошлой, весьма насыщенной жизни.
Гилберт, как всегда робкий и нерешительный, чертовски милый в такие моменты, казался растерянно-счастливым дурачком, который только что понял, что ему в руки попало нечто весьма необычное и требующее значительных умственных усилий, чтобы с этим чудом разобраться. Благо, ее маленький Гил давно вырос и перестал быть несмышленым крохой – догадался, что самое время откинуть белоснежную фату с лица невесты и сделать последний шаг, переступив через собственные маленькие страхи… В какой-то момент слабо улыбающаяся Шарлотта подумала, что ему не хватит смелости, но… Мягкий, нерешительный поцелуй через мгновение коснулся ее губ и перевернул вверх дном оставшиеся сомнения. Лотти уже не думала о том, что совершила ошибку – впервые чувствовать губы малыша Гилберта на своих губах, ощущать запах сигаретного дыма, к которому ей предстояло привыкнуть, понимать, что именно этого ей не хватало для полного счастья… По правде сказать, за последний месяц она периодически задумывалась над этим – а сможет ли Гилберт?..
Но сейчас это уже не имело значения. Пронзительный взгляд, довольная улыбка для Гилберта – и Лотти медленно повернулась лицом к залу. Кто-то улыбался, кто-то хмурился, а некоторые вообще были заняты тихими разговорами между собой, выказывая открытое пренебрежение к происходящей церемонии. Шарлотту это не волновало – она улыбалась всем, чересчур приторно и слишком открыто, явно не особенно искренне и демонстрируя свое превосходство и уверенность взглядом. А тоненькая ручка, казалось, небрежно лежала на локте мужа, и никто не догадался бы, что бывшая леди Баскервилль изо всех сил цепляется за Гилберта, ища в нем поддержку перед этой толпой заносчивых, упрямых и гордых господ.
- Пойдемте в зал…леди Найтрей? – две минуты назад ее покоробило бы от такого обращения, режущего слух, но теперь новое имя прозвучало так, словно всегда принадлежало ей. Лотти не посмотрела на Гилберта, раздавая фальшивые улыбки совершенно незнакомым ей леди и джентльменам, только молча потянула его за собой, к выходу. И когда они миновали два первых ряда особенно мерзких на вид дворян (исключая друзей и родственников, разумеется, - они выгляди на удивление довольными), тихо произнесла:
- Разумеется, мой дорогой Гилберт…
Казалось, будто не изменилось ничего – только палец оттягивает тяжелый перстень да Гилберт обращается к ней иначе. Все так, как пару месяцев назад, когда они встретились на балу: любопытные, порицающие, восторженные – целый спектр взглядов вокруг; Гил, даже сейчас не назвавший ее по имени; острое желание танцевать с ним…
Ступени, ведущие вниз, в холл, дались девушке легко – на зависть остальным леди, чопорно, медленно спускавшимся следом. Им, увы, не доводилось прыгать в туфлях по камням, разваленным стенам, демонстрируя чудеса ловкости, и хотя Лотти редко надевала длинные и широкие платья, когда-то давно только из них и состоял ее гардероб. Шарлотта была способной ученицей, а уж вспомнить былое не составило труда, поэтому широкую лестницу они преодолели быстро. Пара секунд в нерешительности и поворот направо – к высоким, гостеприимно распахнутым дверям, за которыми – такой же большой зал, как и предыдущий, которому сегодня предстояло стать бальным. Должно быть, в соседних комнатах для желающих приготовлено достаточно развлечений и мест для отдыха, но Лотти хотела одного – танцевать.

0

57

Надо отдать должное Найтреям – церемония была красивая. Это была первая свадьба, на которой Тайлин довелось побывать, и про себя она отметила, что все было примерно так, как описывают в книгах. Показалось даже, что молодожены были счастливы оказаться у алтаря и принести перед всеми священные клятвы, соединившие их судьбы навсегда. Глядя на эту пару, герцогиня поймала себя на мысли, что ей хотелось бы познакомиться с ними поближе, чтобы узнать историю их любви и то, какие трудности они преодолели на пути к семейному счастью. Романтика, витавшая повсюду, проникала даже в сердце капризной леди, которая все же была не лишена девичьих слабостей – таких, как страсть к чтению романтических книжек с непременными трудностями в начале и неизбежным счастьем в конце. Обстановка способствовала такому настрою, и когда новобрачные проходили мимо, Тайлин не удержалась от умиленной улыбки, совершенно несвойственной ей, но как только они скрылись в соседнем зале, девушка едва удержала себя от желания помотать головой, чтобы отогнать весь этот романтический бред, так назойливо лезший в голову. Сейчас у леди Барма были куда более важные заботы. Так глупо попавшись в библиотеке Найтреев, теперь она не могла расслабиться и пойти танцевать, хотя именно танцы интересовали Тайлин больше всего. Увы, теперь нужно было встревожено озираться по сторонам, следя за тем, чтобы откуда-то из-за спины не выплыл этот вездесущий Элиот, с намерением призвать ее к ответу. Ведь грозился же.
- Неправда ли, чудесный молодой человек, милочка? – совершенно неожиданно прямо на ухо проскрипел старческий голос.
- А? – чуть ли не шарахнувшись в сторону, Тайлин обернулась и увидела престарелую даму, странно улыбавшуюся и явно желавшую завести беседу. Потребовалась пара секунд, чтобы переварить сказанное пожилой леди, но даже осознав вопрос, Барма так и не смогла понять о ком шла речь, так как большинство гостей уже переместились в танцевальный зал и никаких молодых людей, тем более чудесных, поблизости не было видно. –  Кто? – недоумение вылилось в логичный вопрос.
Вместо ответа карга, как уже успела ее окрестить Тайлин, скрипуче засмеялась, прячась за веер, а по лицу непонятливой девушки, до которой вот только дошел смысл этого намека, начал разливаться румянец.
«Вот же черт!»
Очень хотелось зажмуриться и прошипеть какие-нибудь ругательства в адрес бабки, всего высшего общества, злополучных Найтреев и, конечно же, этого идиота Элиота, но, увы, этикет высшего общества не позволял такие вольности, поэтому Тайлин только глупо заулыбалась, ища глазами официанта, разносившего напитки – подозрительный смех не менее подозрительной бабульки вызывал сухость в горле.
Спешно отделавшись от приставшей к ней женщины, Тайлин проскользнула в соседний зал, где уже вовсю играла музыка, и начались танцы. Схватив с мимо «проплывавшего» подноса первый попавшийся бокал, девушка сделала несколько быстрых глотков. Лишь только опустошив половину бокала, стало ясно, что его содержимое было совсем не соком (глупо было бы подавать на свадьбе сок), а шампанским. За неимением других напитков, Тайлин решила допить то, что уже оказалось у нее в руках.
«Если уйду прямо сейчас, то, наверное, будет совсем уж неприлично», - пустой бокал уже уносил официант, а в руках герцогини оказался другой – полный. – «Но и на глаза попадаться не хочется…», - глоток за глотком и второй бокал уже опустел наполовину. – «Придется немного подождать».
Не заметив поблизости грозного и злого наследник Найтреев, Тайлин немного расслабилась и, избавившись от очередного опустошенного бокала, стала слушать музыку, заполнявшую весь зал. Пары, кружившиеся в центре танцевального зала, завораживали – изящные, грациозные, двигающиеся в такт музыке – они напрочь выветривали из головы всякие мысли, оставляя лишь единственное желание – танцевать.

0

58

В какой-то момент Элиот даже порадовался тому, что не успел к началу церемонии – уж очень нудным оказался старец, обручавший Гилберта с леди Баскервилль, и длинные фразы, которые он произносил противно медленно и скрипуче, в любом другом случае укоротились бы до «берешь в жены?», «пойдешь замуж?» и далее по очереди… Что именно говорил священник, Найтрей не счел нужным запоминать и уж тем более вникать в смысл, чтобы развлечь себя не особенно интересным укорачиванием фраз. И с каждой минутой, проведенной в зале, только убеждался в отсутствии всякого желания когда-либо жениться. Если только ему найдут менее занудного священника, в существовании которого Элиот сомневался.
В конце концов, минуты томительного ожидания и острого желания укрыться от странно внимательных взглядов родителей подошли к концу, и юноша облегченно выдохнул, когда старший брат двинулся к выходу из зала под руку с женой. Дело было за малым – умело затеряться в толпе, обогнув  группки не слишком желанных и совсем не желанных гостей и не упустить момент, когда родители отвлекутся на старшего сына…. Отвлеклись. Расстояние до двери сократилось стремительно быстро.
Лучше  и приятнее всего было бы вновь вернуться в библиотеку, к книге, но одна только мысль о заветном месте отдыха вызывала бурю не самых приятных эмоций – Тайлин Барма, его горе-сокурсница, обладала изумительной способностью выводить из себя во мгновение ока и оставлять своим поведением неприятный осадок. А еще эта глупость с появлением в разгар церемонии…
- Элиот! Куда собрался? – сосредоточенные размышления наследника Найтреев, которого ноги уже несли в сторону, точно противоположную бальному залу, прервал высокий голос сестры, явно недовольной, явно возмущенной, явно готовой прочитать очередную лекцию о безответственном поведении своего младшего брата.
- Иду… Иду! – раздраженный ответ, процеженный сквозь зубы, и Элиот развернулся обратно раньше, чем Ванесса успела начать чтение морали. Несколько быстрых шагов вперед, мимо застывшей на нижней ступеньке лестницы сестры, взгляд, в котором явно читалось желание испепелить всех собравшихся гостей, в толпу которых предстояло влиться, – и Элиот готов был поклясться, что оставшаяся позади вспыльчивая Ванесса устроила бы воспитательную сцену, не будь вокруг столько посторонних. Сестра не любила, когда к ее словам относятся с таким открытым пренебрежением, поэтому редкие прохожие в холле, не пожелавшие принять участие в танцах, только сыграли на руку. В кои-то веки. Одним скандалом меньше.

В зале было шумно. Плавные танцевальные мелодии перемешивались со стуком каблуков по полированному паркету, со звуками бесчисленных разговоров, тихого смеха, особенно шумных бесед в дальних углах, создавая быстро надоедающий непривычному уху гомон. И огромная толпа сливок высшего общества постоянно перемещалась, рябила в глазах разнообразием цветов бальных платьев, бриллиантовых украшений и пестрых вееров – так, что хотелось зажмуриться и потереть уставшие глаза. И заткнуть чем-нибудь уши, чтобы избавиться от надоедливой какофонии звуков.
Не то чтобы Элиот никогда не бывал на подобных мероприятиях – более того, в последнее время его затаскали по балам и приемам и требовали постоянного присутствия на вечерах, устраиваемых в их доме, – просто он никогда особенно не любил подобного рода шумные мероприятия. Любимая библиотека или приятная тишина сада, в котором можно запросто найти подходящую полянку, чтобы потренироваться с мечом, всегда выигрывали в конкурсе на лучшее времяпрепровождение в понимании юноши. Только светский этикет, его положение в обществе как наследника Найтреев и, собственно, настойчивое желание родителей выводить сына в свет игнорировали возвышенные желания Элиота просвещаться и больше времени уделять тренировкам. Нет, логичное продолжение свадьбы брата не было чем-то новым. Оно просто было неприятным.
Щурясь и как можно незаметнее морщась, Найтрей неторопливо шагал по залу, огибая группу танцующих. На глаза упорно не попадались те,  с кем приятно было бы завести беседу (если такие вообще существовали), даже собственные братья затерялись в этой пестрой толпе. Но нет – стоило немного внимательней приглядеться к танцующим, и невозможно было не заметить сногсшибательного платья новой леди Найтрей, которую держал за руку Гилберт, его бестолковый старший брат, всю жизнь отчаянно избегавший балов, а теперь с удовольствием ведший жену под ритмичную музыку контрданса.
Увлекшись наблюдением за братом и поймав себя на мысли, что как-то даже рад за него, Элиот не сразу заметил несколько раз повторенное за спиной собственное имя. В какой-то момент, оно, сказанное в сопровождении противно высокого хихиканья, все-таки привлекло внимание,  и Найтрей изумленно обернулся. Позади, в нескольких шагах, стояли две девушки-дворянки – кажется, примерно на год младше его, – лица которых смутно вспоминались из школьной жизни. Девушки, что поначалу удивило Элиота, смотрели в сторону, явно обсуждая кого-то,  и Найтрей даже решил, что ему просто мерещится всякая чушь в этом действующем на нервы гомоне, как взгляд сам собой скользнул в направлении, в котором кивала своей подружке неприятная с виду блондинка, исподтишка не слишком вежливо указывая в ту же сторону пальцем. Каково же было его удивление, мгновенно перешедшее в ярость, когда Элиот заметил не кого-нибудь, а эту глупую девицу, Тайлин, которая медленно, но верно становилась главной причиной его сегодняшнего дурного расположения духа. Юная герцогиня уверенно опустошала бокал с шампанским.
Элиот почти забыл о конфликте в библиотеке – сейчас особенно вопиющим казалось обсуждение его персоны наряду с ее герцогской светлостью. Винить в этом себя, разумеется, и мысли не было – раз пальцем тыкают не в него, значит, виновата Тайлин. Чувство справедливости иногда отказывало. А уж здравый смысл – еще чаще, ведь вместо того, чтобы благоразумно увеличить расстояние до этой противной Барма, Найтрей стремительно направился к ней, с твердым намерением выяснить, какого черта еще более безмозглые, чем она, девицы шушукаются о нем, указывая на виновницу всех его бед и плохого настроения. О том, что подобный поступок вызовет еще большее количество сплетен после сцены в зале наверху, Элиот не подумал, о чем потом не раз пожалел.
- Какого черта вы здесь делаете? – не слишком вежливый, не особенно логичный, глупый вопрос, но ничего умнее в порыве злости не придумалось. Найтрей с трудом удержался от жгучего желания подхватить герцогиню под локоть и увести в какое-нибудь другое место, лишь бы не чувствовать спиной пристальных взглядов уже не только тех двух девиц, а доброй четверти зала. Метнувшаяся вперед рука вовремя остановилась и резко дернулась в сторону, хватая с очередного проплывавшего мимо подноса бокал с шампанским, чуть не свалив остальные вместе с самим подносом прямо на слугу, разносившего напитки. Слуге было достаточно одного испепеляющего взгляда наследника Дома, чтобы тут же испариться из поля зрения… А вот упрямой Тайлин такого взгляда явно было мало.

0

59

Бальный зал, музыка и танцы завораживали, отвлекали. Возможно, именно поэтому Тайлин столь опрометчиво упустила из виду и щебет стоящих неподалеку девушек, и стремительное приближение Элиота, который еще пару минут назад занимал все мысли юной герцогини. Вернее сказать, леди думала столько не о самом наследнике Найтреев, сколько о его последних словах «Мы еще поговорим…», которые прозвучали как угроза. Поначалу хотелось самой поговорить с ним – сказать пару «ласковых» слов, раз уж он так спешит выяснить отношения, но когда гнев улегся, Тайлин решила отказаться от этой идеи. В спорах с Элиотом она слишком быстро выходила из себя, а так как поблизости не было ни Эрика, ли Лео, способных разнять двух беснующихся аристократов, стоило избегать прямых столкновений из опасения вызвать публичный скандал и испортить свадьбу. Так Тайлин и сделала – скрылась в толпе, издалека любуясь танцующими и ожидая подходящего момента, чтобы покинуть особняк Найтреев. Не получилось.
- Какого черта вы здесь делаете? – когда откуда-то сбоку неожиданно раздался раздраженный голос Элиота, Тайлин едва ли не подскочила на месте, удивленно таращась на возникшего словно ниоткуда молодого человека.
- Элиот? – удивленный взгляд и такой же нелогичный вопрос, что пару секунд назад нарушил спокойствие. Чтобы собраться с мыслями, потребовалась пара секунд. Чтобы сдержать гнев, потребовалась еще какое-то время.
- Если вас интересует, какого черта я забыла в вашем доме… - несмотря на явную злобу, сквозившую в словах, Тайлин мило улыбалась, обманывая своим приветливым видом, начавшую глазеть на них окружающую публику, - … спросите у своего отца, зачем он прислал мне приглашение. А если вас интересует, что я делала до того, как вы подошли и начали задавать мне идиотские вопросы, то это… - очень хотелось поморщиться и ответить Элиоту со злобным рычанием, но у Тайлин пока еще хватало ума, чтобы хотя бы внешне не выдавать окружающим напряженность их беседы. Поэтому вместо злобной гримасы, она опять улыбнулась, цедя сквозь зубы не самые вежливые слова – …не ваше дело!
Пальцы начали слегка подрагивать от волнения и от невозможности выплеснуть наружу запертый внутри гнев. Становилось сложнее дышать, и Тайлин всерьез забеспокоилась, подозревая, что долго сдерживать свою ярость не получится – следовало немедленно избавиться от общества молодого Найтрея.
- Проваливайте, Элиот. Нет желания с вами разговаривать, - все так же грубо, но с миролюбивой улыбкой произнесла Барма и вновь повернулась лицом к залу, делая вид, что их короткий разговор с Найтреем окончен на любезной ноте и сейчас она вновь продолжит созерцать танцующих, а он пойдет своей дорогой… хм… куда он там шел?
«Вот же надоедливый тип. Дел у него никаких нет, кроме как докучать всем своими глупыми претензиями», - ситуация нервировала и как только поблизости оказался один из официантов, в руке леди появился очередной бокал с шампанским. Вместе с дрожью в пальцах подрагивало и игристое вино в прозрачном стекле, и чтобы скрыть это, приходилось подносить бокал к губам чаще, чем того бы хотелось.

0

60

Юный Безариус слонялся по залу, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Мало того, что он не привык к такого рода мероприятиям, ведь те годы, за которые все его друзья получали бесценный опыт светских гуляний, он провел в Бездне. Озу остро захотелось побыть наедине со своими мыслями. Наверное, талант находить уединение в толпе любой дворянин впитывает с молоком матери, и Оз не был исключением. Очередной раз вспомнив о том, что официально он уже совершеннолетний, Безариус подхватил бокал с вином и удалился в самый безлюдный, насколько безлюдным вообще может быть место, в котором проводится свадебное мероприятие, угол зала.
Прислонившись к стене, он посмотрел на свет сквозь бокал, алые блики заплясали по глазам дворянина. Сегодняшнее мероприятие снова заставило его вспомнить о том, как перевернулась его жизнь. В тот торжественный день, когда он должен был получить право посещать подобные мероприятия, день, когда он стал полноправным наследником своего Дома, в тот день все его права отобрали за несколько минут.  Он часто размышлял над тем, как бы сложилась его жизнь, не попади он тогда в Бездну. Жил бы он как все нормальные дворянские дети? Молодой Безариус нашел взглядом Элиота, спорящего о чем-то с леди Тайлен. В душе Оз им завидовал, для них это все было обыденным светским мероприятием, где каждый играл свою роль, где все знали свое место,каждый винтик знал свое место, а вот Оз он не знал.
Он отхлебнул немного вина, чуть сладковатое, оно было приятно на вкус, немного вяжущее язык и достаточно терпкое, чтобы не дать забыть, что это все-таки алкоголь. Несколько мгновений спустя по всему телу разлилось ощущение приятного тепла. Он сделал еще несколько мелких глотков, чтобы закрепить наполнившее его чувство расслабленности.
Впрочем, во всем плохом есть доля хорошего. Все эти приключения наполнили его жизнь очень яркими событиями, пусть не всегда приятными, пусть не всегда радостными, но от этого редкие моменты спокойствия стали еще ценнее. Множество интересных и симпатичных  ему людей ворвались в его жизнь. Гилберт, не тот маленький слуга, а новый взрослый Гилберт, с суровым взглядом и добрым сердцем. Гилберт, который всегда был его лучшим другом. Ксарксис Брейк, порой жутко надоедливый, раздражающий, но сильный и, где-то в глубине души, вызывающий восхищение. Шерон, вечно юная и очаровательная, но одновременно мудрая и сильная, как волей, так и характером. Алиса…
Наверное, одно из лучших его знакомств, которое хоть и легло на его плечи тяжким грузом и на грудь отсчитывающей время жизни печатью, но тем не менее принесшее столько интересного и веселого. В Алисе Оз видел родственную душу, человека, который, несмотря на явную разницу в характерах, был очень похож на юного Безариуса. Он мог бы назвать это даже «родством душ», настолько хорошо он порой ощущал переживания Алисы. Впрочем, заговори он с кем-нибудь об этом, все непременно сослались бы на связь через печать. Сам Оз так не думал.
Шум, смех, громкие голоса, сливавшиеся до этого момента в один фоновый шум к его мыслям, стали обретать четкость. Настойчиво врываясь в хрупкий мирок его размышлений, настойчиво напоминая о том, что он все таки на свадьбе, причем свадьбе лучшего друга. Это был очень суетливый и шумный день. Сейчас каждый расслаблялся и отдыхал, как мог, никто не знал, когда грянет новая буря и все ловили  минуты спокойной жизни. Оз улыбнулся самому себе. Во всей этой суете все о нем забыли и, наконец-то, он мог побыть один, не связанный постоянным наблюдением. Почему они все еще считают его ребенком?
Безариус вздохнул и посмотрел в потолок, очищая голову от всяких мыслей.
- Сейчас передохну,- сказал он себе под нос,- и пойду веселиться…

0


Вы здесь » Pandora Hearts RPG » Вне времени » AU. Жених жаждет крови или невеста никого не будет убивать!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC